Некоторые менталисты-шутники могут сделать так, что их несчастная жертва как бы сходит в туалет. Тут же, не снимая штаников. Но это все относится к высоким магам из иных миров, которых я знал прежде. На что способна Наталья Петровна мне было любопытно, но я не стал ее провоцировать и пояснил:

— Наташ, я говорю об экзоментальном сканировании по Ларину. А ты о чем подумала?

— Знаешь, Саш, ты!.. — ее щеки вспыхнули еще ярче — я прямо залюбовался.

— Ого, какой прогресс! Ты меня даже начала называть на «ты»! Наташ, — я снова взял ее руку, и она ее не вырывала. — Давай будем проще? Неужели ты всерьез могла подумать, что перед нашей непростой высадкой, я затяну тебя в каюту и проявлю нечто нескромное?

— Нет, не думала! Просто намеки крайне ненормальные! — она сжала мою ладонь, и я почувствовал, что в ее с виду не слишком тренированном теле кроется сила.

— Знаешь, если говорить о ненормальном, то в одном из известных мне миров есть такая поговорка: каждый думает по мере своей распущенности, — я улыбнулся, заглядывая в ее красивые, зеленые глаза.

— Глупая поговорка. Потому как на самом деле каждый думает настолько, насколько ему позволяют мозги. И если они на месте, то человек в первую очередь рассматривает самые неприятные для себя варианты развития событий. Я очень сожалею, корнет, что теперь не вы у меня в подчинении, — она тоже улыбнулась мне в ответ. Вышло это у нее мило и одновременно как-то опасно.

— Об этом мы обязательно поговорим позже. А сейчас у нас мало времени. Нужно успеть провести сканирование по Ларину. Поспешим в каюту. Тем более я переживаю за Бабского, — я направился по коридору вдоль стальных панелей, над которыми мерцали туэрлиновые кристаллы.

— Волнуешься, что он с твоей Элиз? Не беспокойся: Бабский, у него свои причуды, но он вовсе не бабник, — Бондарева поспешила за мной.

— Я переживаю, что Элизабет убьет его, если он допечет ее своими шутками, — я свернул налево, кивнув приветствовавшего нас мичману.

— Она твоя любовница, да? И Ольга Борисовна знает об этом? — тихо спросила Бондарева.

Я ответил ей, когда мы остановились у двери каюты, той самой, в которой недавно летели с Ольгой на базу «Сириуса»:

— У меня нет секретов от Ковалевской. Она позволяет мне любовниц. В ограниченных, конечно, пределах. А ты… уже если пошли на такие откровения… У тебя были любовники?

— Нехороший вопрос, корнет. Очень нехороший. Ведь я замужем. Никому бы в голову в «Грифоне» и во всем «Сириусе» не пришло бы в голову спросить меня о подобном, — сердито произнесла штабс-капитан.

— Наташ, но ты же сама об этом заговорила. Я лишь расширил границы твоего вопроса. Давай будем проще и добрее друг к другу? — я сделал маленький шаг, разделявший нас.