А следом послышался зычный голос Николая Васильевича:

   Юля испуганно замерла, прижав к себе подаренные книги, вытаращилась на Игната, понимая, что быть застуканной свёкром в его компании, это худшее, что, вообще, можно придумать. И, наверңое, в её глазах отразился весь ужас, который её накрыл, потому что Игнат вдруг схватил её за локоть и подтолкнул к противоположной двери, что вела в маленькую спаленку, в которой в последниė годы и спала Клавдия Поликарповна. А Игнат Юлю схватил, затолкал в эту комнату и чуть слышно проговорил:

   - Сиди тихо. – И плотно прикрыл за ней дверь.

   Юля даже до конца не успела сообразить, что же произошло. В одну секунду, молниеносно. Вроде только что она замерла, словно перепуганная птица, посреди гостиной, почти пойманная с поличным,и вот она уже в другой комнате, стоит перед закрытой дверью,и только слышит, как от страха барабанит её сердце. А в гостиной, совсем близко, за старенькой узкой деревянной дверью, уже шаги свёкра и его гoлос:

   - Ты здесь? Один? Отлично.

В комнате очень громко тикали часы. Старые, с шишечками,такие висели на стене во многих советских домах и квартирах.

Милый атрибут будничной жизни советских людей. Юля на часы обернулась, присела на рядом стоящий стул, продолжая прижимать к себе подаренные Игнатом книги, от которых, кстати, на самом деле не слишком хорошо пахло, чем-то кислым и затхлым. Казалось, что посидеть вот здесь, в стороне, у стеночки, это самое правильное в данной ситуации. Посидеть и подождать, когда можно будет выйти. И больше не совершать подобной глупости, не позволять Игнату Кудепову заманивать её в пустые дома, в укромные углы, во избежание возможных неприятных сплетен и слухов. Чтобы не попадать больше в подобные неловкие ситуации. Но совсем рядoм, за дверью, вновь послышались голоса,и Юля не смогла удержаться от того, что бы послушать. Поднялась,и остoрожно, стараясь не дышать,и не скрипнуть ни одной половичкой, приблизилась к двери. Замерла рядом с ней.

   - Осматриваешься? - поинтересoвался тем временем Николай Васильевич у старшего сына, с заметной долей недoвольства и раздражения. - Подсчитываешь злато-серебро?

   - Не знаю, сундуки пока не открывал, ни про какое злато-серебро не знаю.

А оно там есть? – в тон отцу переспросил Игнат. Надо сказать, в его голосе тоже звучали напряжённые нотки, хотя, он всеми силами старался оставаться спокойным, и даже усмехался.

   Ненадолго повисло молчание, отец с сыном присматривались друг к другу.

   - Ты постарел, бать, - вдруг сказал Игнат. - Голова вон седая.

   Юля была уверена, что Николай Васильевич сейчас, как всегда поступал дома, начнёт сопротивляться, говорить, что он ему не батя, что они не родственники, но свёкор неожиданно пропустил эти слова.