– Чего вы с ним сделали? – поинтересовалась Зайка.

Ритка принялась с жаром рассказывать про комбинезон.

– По-моему, он Масику не слишком нравится, – вздохнула Маня, – вон как злится.

Кот бешено крутился на одном месте. Масику было наплевать, что на него с превеликим трудом нацепили страшно дорогой и супермодный комбинезон. Несчастное животное пыталось содрать с себя теплую одежду. Возможно, ему нравилось ходить лысым, а, может, Масику не по душе мех норки, вполне вероятно, что он предпочитает шиншиллу.

– Во обозлился, – качала головой Маня, глядя, как «сыночек» с воем носится по моей спальне, роняя мебель, – может, снять с него шубу-то?

– Ни за что, – отрезала Ритка, – сейчас привыкнет. Я лучше знаю, как со своим ребенком поступить.

Тяжелый вздох вырвался из моей груди. Еще одно родительское заблуждение. Всовывают в руки мальчика, страстно мечтающего о карьере футболиста, скрипку, таскают сопротивляющееся чадо в музыкальную школу, приговаривая: «Мама знает, чем тебе лучше всего заняться…» И в результате вместо счастливого человека, великого голкипера или популярного нападающего, получают пятнадцатисортного скрипача, вынужденного с тоской «перепиливать ящик». Чем же футбол хуже скрипки, а?

– Что у вас тут происходит? – недовольно спросил Дегтярев, входя в спальню. – Стук, топот…

Маня, Зайка и Рита, перебивая друг друга, начали рассказывать полковнику, какой чудесный комбинезон приобрела Рита и как мы натягивали его на Масика.

Александр Михайлович задумчиво поглядел на беснующегося кота.

– Что? – напряглась Замощина.

– Чего? – разинула рот Маня.

– К шубейке, – совершенно спокойно констатировал приятель, – должен прилагаться капор или, на худой конец, берет. А то глупо выглядит, тело прикрыто, а голова голая.

Не успел он докончить фразу, как Масик внезапно упал на ковер и взвыл. Никогда еще я не слышала звука, в котором бы слышалось столько тоски. Плач на реках вавилонских – ничто по сравнению с тем воплем, который издал несчастный кот.

– Вы как хотите, – сурово заявила Зайка, – а я больше не способна наблюдать мучения животного. Комбинезон надо снять. Масик, кис-кис… Иди сюда.

Но кот, наученный горьким опытом общения с нами, мигом забился под туалетный столик. Он затаился в самом дальнем углу и, лихорадочно блестя глазами, продолжал издавать жуткие воющие звуки.

– Надо поднять столик, ну-ка, Дегтярев, действуй, – велела полковнику Ольга.

Александр Михайлович подошел, ухватился, поднатужился… Баночки с кремом, расчески, губная помада попадали на пол. В ту же секунду кот быстрее молнии прошмыгнул мимо ног полковника и метнулся в новое убежище.