– Нет, чуть реже, но регулярно, только для этого берут исключительно здоровых женщин и не болтливых. Ты как по части языка?

– Могила, – пообещала Колоскова.

– Хорошо, коли так, – пробормотала Люба, – ладно, пошли ко мне, объясню, что к чему.

Примерно через час совершенно ошарашенная Валя вернулась к себе. Было чему удивляться, Люба предложила совершенно невероятный бизнес.

– Есть один НИИ, – спокойно растолковывала она Вале, – изучают человека, ну всякие там процессы в организме беременных. Отчего, например, уроды появляются на свет и другие разные вещи, толком сама не знаю, не интересуюсь, да нам это не так уж важно.

Доктор там имеется, Олег Игоревич, нормальный дядька. Хочет Нобелевскую премию отхватить, вот и роет землю носом, эмбрионы изучает.

– Что? – не поняла сразу Валя.

– Зародыши человеческие, – пояснила Люба, – только ему вечно материалов для исследований не хватает, поэтому и нанимает нас.

– Для чего? – никак не могла врубиться в суть проблемы Валечка.

Люба с жалостью посмотрела на соседку.

– Как думаешь, откуда Олег эмбрионы для изучения берет?

– Ну, – напряглась Валентина, – небось аборты бабы делают, а он изучает.

– Правильно мыслишь, – похвалила Люба. – Ты ведь на такие операции сама ходила, верно? И о чем тебя в консультации сразу предупредили?

– Чтоб долго не тянула, они лишь до двенадцати недель делают.

– Верно, – согласилась Ракитина, – только весь подобный материал давным-давно изучен, нового в науке не сказать и Нобелевскую премию не получить. Олег Игоревич работает с эмбрионами от двенадцати недель и более, а их достать трудно. Немногие идут на аборт при большом сроке, обычно успевают вовремя проделать.

Хотя встречаются идиотки, но, повторяю, их мало!

– Я-то тут при чем, – недоумевала Валя, – делать чего надо? Ходить по поликлиникам и таких теток выискивать?

– Нет, – ухмыльнулась Люба, – твое дело – забеременеть, а на том сроке, который укажет Олег, сделать аборт. Не волнуйся, он долго не тянет, максимум до четырнадцатой недели, ему нужен период от трех, до трех с половиной месяцев. Никто ничего не заметит, ни муж, ни соседи. Будешь получать пятьсот долларов в день операции, а еще по сто станут давать каждый месяц беременности, на питание.

Олегу нужны здоровые эмбрионы от положительных женщин. Ты ведь не куришь и не пьешь?

– Нет, – помотала головой Валя, – и не начинала никогда. Только страшно закон нарушать. Нас не посадят?

Люба хрипло рассмеялась:

– Ментам больше делать нечего, как за глупыми бабами бегать. У них что, других забот нет? И потом, ничего преступного мы делать не собираемся. Аборты разрешены.

– Но срок, – слабо сопротивлялась Валечка.