Давай, сознайся дорогая жёнушка, вас же именно такие возбуждают? Гламурный, утончённый засранец всегда проигрывает грубияну и самцу. Это природа, дорогая. Так ведь? На фоне таких вот горилл и орангутанов, вы смотритесь воздушно, все такие беленькие, чистенькие, вкусно пахнущие, одним словом, прекрасные создания. И вот хватает такое чудище утончённую красавицу, тащит куда-нибудь под елку или там же, где и схватил, начинает оприходовать, наплевав на ваши истеричные вопли. Какое то время вы ещё верещите, а потом сами начинаете задом двигать. Это даже в сказках отражено — «Аленький цветочек», «Красавица и чудовище».

Согласись?! Не даром говорят: «Сказка ложь да в ней намёк, добрым молодцам урок». Именно поэтому Великий Рим проиграл в оконцовке грязным варварам. Потому, что римлянки его сдали. Мужчины Рима стали слишком утончёнными, нежными и гламурными, делать детей нормальных не могли, либо бесплодными стали, либо от них нежизнеспособное потомство рождалось. А тут римлянки увидели настоящих самцов, которые могли одарить их здоровым потомством. И всё, трындец Великому Риму.

Начал массировать ей левую ногу.

— Стёпа?! Ты идиот? Ты где такое вычитал?

— Ты меня удивляешь! Об этом все знают. Я вообще не понимаю, чему вас там в Оксфорде учили? Днями напролёт в пабах пьянствовать?

— Пошел ты! Я закончила Оксфорд с отличием!

— Да всё видно. Зад твой вижу, ноги, спину. Сейчас на спину тебя переверну, титьки твои увижу. Хоть ты и худая стала, как…

— Короче, они у тебя хорошо сохранились. Пусть у тебя и коленки такие, что тронешь их — порежешься, а ребра как стиральная доска, но ведь это дело поправимое, да дорогая?! Кстати, Кристина, а ты немного поправилась.

— Да ладно! — Перешёл на правую ногу. Некоторое время молчали. Закончив с ногами, сделал массаж плеч. — Давай на спинку перевернёмся.

— Не трогай меня! И убери от меня свои клешни.

— Завязывай. Я знаю, что ты любишь, когда я тебя мну. Тебе это нравилось ещё тогда, когда мы с тобой близнецов делали. Так что, не капризничай, переворачиваемся… Вот так, умница-разумница.

— Перестань. Умница-разумница. Как с придурошной разговариваешь. Чего уставился? Титек моих не видел? Или то, что у меня между ног?

— Видел много раз. — Опять молчали.

Через некоторое время она задала вопрос.

— Скажи, Стёп, только честно. Я страшная?

— Ты просто болеешь. А когда человек страдает недугом, он не выглядит писаным красавцем. Поэтому, недуг нужно победить и образ прежней Кристины вновь появиться.

— Ты просто меня успокаиваешь.

— А зачем мне тебя успокаивать? Я не собираюсь тебе сопли утирать. Достаточно того, что я тебя купаю, ношу тебя на руках выгуливая.

— Что, одолжение делаешь? Можешь проваливать. Я не нуждаюсь в твоём сочувствии и одолжении.