Пока я шла, то называла их Муруталю: платок, чайные ложки, пара банкнот, яблоко и брошь. Недоуменно посмотрев на лорда, я ждала пояснений, но тот в первую очередь заинтересовался последней находкой.

– Неужели слухи были правдивы? – уточнил Ричард.

– Да, – вздохнул Муруталь. – Но если она так будет себя вести, то скоро все выплывет наружу. Хотя… Думаю, после сегодняшнего его величество лично поговорит с ней и отправит в одно из поместий.

– Что? – спросила я, глядя на мужчин.

– Графиня – клептоманка, – едва слышно ответил Ричард.

Я опешила, не зная, что сказать. Она ворует? Взгляд непроизвольно упал на яблоко и чайные ложки. Видимо, графиня до начала расследования пыталась скрыть их с помощью магии, чтобы проводник или кто-то другой не заметил. Например, посуда в поезде довольно приметна – эксклюзивный дизайн с гравировкой.

Выйдя в коридор, я оставила обоих мужчин осматривать купе, а сама уставилась на магическую дымку за окном. Кто только не собрался в этом вагоне! Люди с поддельными документами, альфонс, клептоманка, шантажистка… По крайней мере стало понятно, почему графиня ходила к Хант. Та наверняка знала ее секрет.

А теперь мы направлялись к купе сектантки. Прекрасно! Неудивительно, что здесь убили человека.

Когда графиня вернулась, я не смотрела в ее сторону. Все еще растерянная от услышанного, я не знала, как себя вести. В конце концов, это болезнь, и я не вправе ее осуждать. Пожалуй, лучше сделать вид, что ничего не произошло, и вести себя как обычно.

А между тем обыск близился к концу.

Хелия Тоскова освобождала купе со скандалом. Ее крики разносились на весь вагон, заставляя пассажиров удивленно выглядывать в коридор. Его высочество, принц, едва сдерживал смех, наслаждаясь тем, как девушка поливала грязью Муруталя и его сторонников. Особенно его забавляли ее яростные проклятия о том, как лорд «сгорит в аду». Короля она, правда, не трогала – видимо, инстинкт самосохранения еще не отпал. Но сам факт, что это хрупкое создание способно на такую ярость, поверг всех в шок.

Ричард на секунду остолбенел, но затем резко заслонил меня собой – и в тот момент я оценила этот жест. Без шуток. Когда я заходила в купе, по спине пробежал холодок. Я озиралась, сжимая кулаки, и мысленно ругала себя за непрофессиональные действия. Эмоции нужно брать под контроль, но это расследование превращалось в какую-то мрачную пьесу – трагедию, где каждый новый акт был страшнее предыдущего.

Когда первый шок прошел, я запустила поиск, но… комната казалась абсолютно чистой. И все же что-то здесь было не так. Что-то давило на грудь, заставляло сердце биться чаще.

– Почему ты хмуришься? – Ричард обнял меня, и его тепло на секунду отогнало ледяное недоумение.