Зять Тимофей Тимофеевич, в семейном кругу Тим-Тим, резал торт, погружая нож в пышные кремовые розы.

Кольчугин из кресла наблюдал эти счастливые приготовления. Выбирал минуту, когда объявит о своем намерении ехать в Донбасс.

К нему подошел сын Юрий. Потерся о его щеку своей жесткой бородкой, и Кольчугина тронула эта сыновняя нежность. Вот кому он откроет свой план «донецкого похода».

– Ну, как ты, папочка?

– Все слава Богу. Как твои успехи?

Сын издавал новомодный журнал «Волшебная роза», в котором печатались философские и литературные эссе, репортажи о художественных выставках, этюды о знаменитостях из мира политики, науки и культуры.

А также рассказы восходящих литературных звезд. Журнал приобретал популярность, был привлекателен своими яркими иллюстрациями, изысканным языком. Блистал на фоне «толстых» журналов, умирающих, как выброшенные на отмель киты.

– Над чем ты сейчас работаешь, папа? Не хотел бы опубликовать отрывок из нового романа в моем журнале?

– Не думаю, чтобы это украсило твой журнал.

– Тебя знаешь как называют молодые литераторы? «Прикольный динозавр».

– Ты прав, моя литературная традиция берет начало в Юрском периоде.

– Мне принесли прелестную маленькую повесть в стиле «фэнтези». Герой отыскал на Северном Урале неизвестную страну, где люди общаются без слов, от сердца к сердцу. Это прообраз будущей цивилизации.

– Прообразом будущей цивилизации является Новороссия. Там, под бомбами, рождается новый мир, Новая Россия. Оттуда прозвучит новое слово жизни.

– Ну, нет, папа. Оттуда прозвучат только хриплые матерные слова. Это дурной эпизод современной истории.

О нем скоро забудут.

Кольчугин испуганно умолк, словно между ним и сыном провели рытвину. Незаметно, год от года, сын от него отдалялся, окруженный людьми, интересами, хлопотами, которые были чужды Кольчугину. Бесконечно далеким казалась та лунная ночь, когда они всей семьей вышли к замерзшему озеру, и сын сквозь ломтик льда завороженно смотрел на луну, и на его детском лице скользил голубой лунный след. «Мы все лунные люди», – сказала тогда жена. И теперь ее голос прозвучал как тихий шелест рябины.

К ним подошел Федя, сын Юрия. Он был почти одного роста с отцом, но узок в плечах, с хрупкой шеей, на которой голова держалась, как бутон на стебле.

– Вот Федя с матерью только что вернулся из Штатов, – произнес Юрий, приобняв сына. – Расскажи деду, что тебе там понравилось?

– Понравились люди. Они такие вежливые, приветливые.

– Чем ты там занимался? – Кольчугин всматривался в свежее, не знавшее бритвы, с легким пушком лицо внука, поражаясь тому, как быстро тот вырос.