Нары у стен, скомканные одеяла, стол, на котором лежало несколько яблок, длинная скамья, где в ряд сидели старухи в платках и кофтах. К ним жались дети. Испугались вошедших, стихли. Только маленькая девочка в коротком платьице продолжала кружиться на тонких ножках.

– Здравствуйте, граждане, – бодро приветствовал их Курок, привыкая после солнца к сумеркам. – Командование батальона «Аврора» решило выделить из своих запасов некоторую часть продовольствия. Тут и мясные консервы, и сгущенка, и макароны. Одними яблоками не прокормиться. – Рябинин и Лавр вытаскивали из мешков банки, пакеты, буханки зачерствелого хлеба.

Складывали на стол. – Мы вам все оставляем. Другие пусть приходят. Вы уж сами поделите, по справедливости.

Было видно, что Курок испытывает удовлетворение, наделяя измученных людей продовольствием. Эта была не только гуманитарная акция, но и действие, скреплявшее дружбу между батальоном и местным населением.

– Спасибо вам! – жалобно благодарила старуха.

– Храни вас Господь. Как без пенсий, без магазинов жить? Совсем отощали, – вторила слезно другая.

– Вчера был бой. – Курок воздел руку, как оратор, обращаясь к старухам.

 – Танки противника в сопровождении пехоты пытались прорваться к Петровке и выйти на стратегическое шоссе Донецк – Луганск. Но мужественными и слаженными действиями батальона «Аврора» противник был остановлен и обращен вспять. Мы сражались за вас, дорогие граждане. За вашу свободу. Ваше село остается свободным и будет таковым оставаться.

Рябинин испытывал неловкость, слушая комбата. Тот, казалось, не чувствовал нелепости своей пафосной речи в этом тоскливом подземелье, среди понурых старух и испуганных детей. Маленькая девочка перестала танцевать, обратила к комбату свое бледное личико.

Рябинин видел ее хрупкую шейку, шаткие ножки, прозрачные волосы, на которые падал луч света.

– Ой, горе ты, горе! – тяжело вздохнула рыхлая старуха в красной кофте. – Думаю, чем все терпеть, выйду из подвала, и пусть меня снарядом прибьет, чтобы не видеть всю эту беду. А с этими что будет? – Она притянула к себе двух белоголовых мальчиков. – На кого их оставлю? Ихние мать и отец отъехали в Россию, сказали: «Скоро вернемся». И нету их.

– При немцах лучше было, – скрипуче произнесла древняя старуха, замотанная в теплые платки и шерстяные кофты.

 – Немцы хаты людям оставляли. А тут все хаты побили. Как зимовать? Ни газа, ни дров. Померзнем. Из зимы никто не выйдет.

– Не поддавайтесь унынию, граждане. – Курок бодро взмахивал рукой, словно дирижировал, желая извлечь из оркестра бравурную ноту. – После победы все восстановим. Новые хаты, школу, газ проведем. Будет здесь передовой народный колхоз «Аврора». А на въезде поставим памятник. Ополченец держит в руках спасенного ребенка.