Нос темного скользнул к виску, уху, шее. Еще бы в вырез платья сунулся!

— Эй, что вообще происходит? — Я попыталась сделать шаг назад.

Если бы смогла, было бы просто замечательно. Но кто бы мне это позволил… Меня держали. Мягко и уверено.

— Ты пахнешь… собой, — шепнул Эрриан.

Так, кажется, кто-то и без моего участия сейчас из Эйтовых клиентов перейдет в разряд пациентов. Судя по поведению, безумие все же начало одолевать разум темного.

— А чем я еще должна пахнуть? — возмутилась я, вскинув голову.

— Кем, — поправил Эрриан, и в темноте сверкнули его глаза.

Поняв, что имеет в виду этот темный гад, я вспыхнула.

Хотела ответить, но он меня опередил.

— Магда, что ты знаешь о темных? — вкрадчиво спросил Эрриан.

«Восемь способов атаки магией, три варианта арканов для пленения и личный комментарий преподавателя: лучше не связываться», — подумала я. Но вслух произнесла другое:

— Вы наглые, самоувереннее, эгоистичные…

Рука притянула меня к сильной мужской груди. И моя речь резко оборвалась.

Тело вжалось в тело. Выдох. А после его губы накрыли мои. Резко, решительно, властно. Эрриан на миг остановился, будто прислушиваясь.

Его язык скользнул по верхней губе. Лизнул, дразня, чтобы потом прикусить зубами. От неожиданности я сильнее приоткрыла рот, в который он тут же вторгся, углубляя поцелуй.

Вокруг нас разлилась ночная тьма, а внутри — Бездна. Бездна, заполненная жаром. Горячая кожа, обжигающее дыхание. По жилам бежала не кровь — раскаленная лава. Безумство его губ, прикосновений, желаний столь отчетливых, ощутимых, однозначных — это сводило с ума, заставляя забыть, кто я и где. Толкая навстречу темному. Ближе, еще ближе, почти растворяясь в чувствах. Только вот чьих? Его? Моих? Наших?.

.

Эрриан пленял и пьянил меня… Руками… поцелуями. А я… Я отвечала, потому что в сей краткий миг мне самой хотелось большего. Поцелуев, губ, ладоней на моей спине. То был прыжок в пропасть. Только мы летели, взявшись за руки.

Шепоты. Вдохи и выдохи. Шуршание сминаемой ткани. И желание быть ближе, как можно ближе. Кожей ощущать единение. Под моей ладонью бешено билось его сердце. Частые сильные удары набатом отдавались во мне. Хотелось прижаться еще сильнее, вцепиться в широкие плечи, поддаться.

Его неистовое темное пламя.

Мой мерцающий свет. И жадный, бесконечный поцелуй, которым мы оба никак не могли напиться. Эрриан вжал меня в стену. Я плечом задела стеллаж, на котором, покачнувшись, одна из склянок со звоном упала на пол и разбилась. Тут же в нос ударил запах перечной мяты, а с ним и осознание происходящего.

Демоны, что мы творим? Что он творит?! А главное, почему я в этом участвую? Я испугалась. Не поцелуя, себя. Своей острой, сумасшедшей реакции на него. Того, что позволила себе забыться и забыть обо всем. Нет. Только не это.