Ни о чем не думаю, просто наблюдаю.

— Прости, — сама не понимаю, зачем это говорю, наверное, потому что давит тишина.

— За что ты просишь прощения? — спокойно спрашивает он и засыпает в фарфоровый чайник травы.

— За слезы, за истерику, за неоправданные надежды, — отвечаю, продолжая рассматривать его руки. В такие не страшно отдаться.

— Слезы — это естественная реакция, обусловленная неспособностью справиться с повышенной чувствительностью, эмоцией. Когда человек плачет от эмоций, причиной которых является страдание из-за неприемлемой ситуации, он позволяет управлять собой, усиливая тем самым свои страхи и чувство вины. А все это от неприятия ситуации. От блока в голове, который не дает отпустить ее. Слезы опустошают, истерика — это механизм выплеснуть энергию. Ты могла еще долго притворяться, что все хорошо, и хранить внутри себя обиды и боль. Сегодня ты столкнулась со своим страхом и внутренней болью лицом к лицу. Это было жёстко с моей стороны, прости. Но это было необходимо, чтобы заставить тебя выплеснуть негативную энергию и опустошиться навсегда, чтобы заполнить душу чем-то другим, — спокойно поясняет он, раскладывая все по полочкам.

И не поспоришь, я абсолютно пуста. Во мне нет злобы и обиды на Глеба, во мне нет горечи и сожалений. Но и одновременно во мне нет и ничего хорошего, жизнеутверждающего — я пуста.

— Проводишь на мне эксперименты?

— Нет, пытаюсь нам помочь закрыть гештальт.

— Нам? — удивленно приподнимаю брови. А он просто кивает и наливает нам в чашки чай, над которым долго колдовал, добавляя травы и мед. — Я пытаюсь все прожить вместе с тобой. Возможно, я совершаю ошибки, но… — он замолкает и садится напротив, меня всматриваясь в глаза.

— Зачем тебе это нужно? — обхватываю чашку с чаем, грея об нее холодные ладони.

— Потом что ты стала мне дорога как женщина, как человек, и я искренне хочу помочь тебе справиться с твоей болью. Наверное, я виноват в том, что не забрал тебя раньше и не сделал своей. Ты умеешь преданно любить и отдавать себя до конца. Это самое ценное качество в женщине, — его голос становится опять теплым, бархатным, успокаивающим, он греет меня лучше травяного чая, мне хочется заснуть под него.

— Ты не злишься и не хочешь меня наказать?

— Я злюсь и очень хочу тебя наказать, — совершенно спокойно отвечает Назар, и я поражаюсь его выдержке. — Но это мои эмоции, ты здесь не причем. Я не буду вымещать на тебе свои разочарования.

— А ты разочарован во мне?

— Не в тебе, а в своих амбициях. — Все мы разочарованы. Какое-то время молча пьем чай, думая каждый о своем. — Чего ты хочешь? — спрашивает Назар.

— Не сейчас, а в общем. Как ты видишь свое завтра, послезавтра?

— Я хочу домой, к сыну.