А у меня мурашки разбегаются от его тембра.

— Тебе идёт этот костюм.

— Ты только из-за костюма не отрываешься от меня уже полчаса?

Назар поднимает на меня взгляд, ожидая продолжения, но я молчу, кусая губы. Он откладывает планшет и хватает меня за подбородок, притягивая к себе.

— О чем ты думала? — вкрадчиво спрашивает.

— О том, что ты неотразим, — честно отвечаю.

— Рад, что нравлюсь тебе, Оксана, — усмехается он. — Ты тоже очень красива. Ты очень давно меня покорила.

— Когда? — спрашиваю, а сама тону в его темных глазах.

Машина останавливается, и Назар отпускает меня, так и не ответив. Он выходи из машины и пока ее обходит, чтобы открыть для меня дверь, я думаю — почему не встретила его до Глеба, может, тогда и жизнь бы сложилась иначе… А когда Назар подаёт мне руку и ведёт за собой в фойе огромной гостиницы, думаю, что ничего не даётся просто так. От Глеба у меня замечательный сын и только за это я должна быть ему благодарна.

Мы входим в просторный зал с фуршетным столом, снующими официантами, разносящими напитки, и сценой в центре. Народу много, есть даже знакомые лица, но меня это не напрягает — со мной рядом мужчина, с которым я чувствую себя уверенно.

— Я говорил, что накажу тебя сегодня? — спокойно спрашивает Назар, протягивая мне бокал шампанского.

— За глубокое декольте. Все мужики уже слюнями изошлись, а официант чуть не уронил поднос. Любишь быть дерзкой и вызывающей — люби и отвечать за свои поступки, — ухмыляется.

— Чем? Вот этим кружевом? — он проводит пальцем по моей груди. — Оно больше привлекает внимание, чем скрывает. Это очень красиво, — уже шепчет мне, наклоняясь. — Но наказуемо.

А у меня все сводит от предвкушения…

Мы пьем шампанское, общаясь с другими гостями. Назар знает многих, и все спешат с ним пообщаться, а я как истинная женщина лишь киваю и улыбаюсь. Чувствую себя раскованно и спокойно, держась за руку Назара. До тех пор, пока не обнаруживаю в зале бывшего мужа. И Глеб не один, а со своей новой женщиной…

На ней синее струящееся платье, которое совсем не скрывает ее большой живот. Они такие счастливые, улыбаются друг другу, и я не знаю, что именно выводит меня из равновесия — их неприкрытое счастье или ее беременность? Неосознанно сжимаю предплечье Назара, чтобы найти опору. Он отвлекается от беседы с каким-то мужчиной, следит за моим взглядом, а потом возвращается к беседе. Наверное, выводит из себя то, что у Стефании около восьми месяцев беременности. То есть этот ребенок был зачат, когда мы с Глебом еще были семьёй.

Отворачиваюсь, пытаясь отвлечься, мне что-то говорят, я киваю, но, похоже, делаю это невпопад, поскольку все смотрят на меня как на сумасшедшую. Взгляд сам возвращается к Глебу и Стефании.