Героем он себя не чувствовал, наоборот, испытывал легкую досаду от глупой неопределенности. Ведь гнал его под пули не пресловутый долг неизвестно перед кем, а простое и понятное желание спасти друга.

За это Локтеву и умереть было не жалко.

Падая, Веня успел подумать, что это конец. Перекувырнувшись пару раз, он пропахал носом землю и наконец остановился. Сзади послышался топот, затрещали ветки.

Веня решил встретить смерть лицом к лицу и перекатился на спину. И вдруг обнаружил, что правая его нога, которую он считал безнадежно раздробленной и чуть ли не отстреленной, находится на месте.

И при этом еще и работает.

Тут до Вени дошло, что он просто на всем ходу зацепился за какой-то корень и едва не оторвал себе ступню. В тот же миг Венин преследователь остановился в трех шагах от него и прошипел:

– Эй, пингвин! Ты где?

Веня замер. Впопыхах бандит не додумался прихватить с собой фонарик и теперь потерял Веню из виду. Немного выждав, он оглянулся и позвал:

– Бурый, Бурый! Сюда, быстрее!

Веня этой паузой воспользовался на все сто. Подобрав под себя ноги, он мгновенно вскочил и головой врезался в солнечное сплетение бандита.

Тот охнул, захрипел и выпучил глаза.

Веня, правда, всего этого уже не видел и не слышал. Он снова развернулся и бросился наутек. Только на этот раз он высоко, словно страус, поднимал ноги.

Пробежав так метров триста, Веня притормозил и остановился. Погони не было. Во всяком случае, по его следам никто не бежал. Веня облегченно вздохнул, опустился на траву и наконец перевел связанные сзади руки наперед. После этого он снова прислушался.

Все было по-прежнему. Ему удалось оторваться от преследователей, но и только. Было самое время попытаться развязать руки, но Веня решил не рисковать.

По его расчетам, Локтев уже должен был переправиться на этот берег.

Поэтому Веня устремился к Сурожи, чтобы успеть перехватить Сергея. Он изо всех сил надеялся, что Локтев расслышал хлопки и теперь пытается связаться с ним, Веней, по рации, чтобы выяснить обстановку.

Направление Веня определил наугад, поскольку ни компаса у него, ни звезд на небе не было. Передвигался он короткими перебежками. Сперва пробегал метров тридцать-сорок, потом останавливался и прислушивался. Перед очередной перебежкой Веня несколько раз дергал зубами за узел, а на ходу пытался освободиться, работая кистями рук.

Таким образом Веня преодолел метров двести или даже больше. Судя по тому, как потянуло прохладой, Сурожь была уже совсем близко. Веня остановился в очередной раз, прислушался, вцепился зубами в узел и хрюкнул от радости – веревка ослабла настолько, что он смог освободить сперва одну руку, а следом и вторую.

Только радость Вени была недолгой. Едва растерев затекшие запястья, он вдруг почувствовал неладное.