Даже Ксения, наводившая на полочке Дениса порядок, уже не вызывала глухого недовольства.

— Надо подождать, — пряча взгляд, сообщила она Владу и опустилась на скамейку, отвернулась от него. Оперлась подбородком о ладошку и замерла.

Влад же сидеть спокойно не мог. Изучил на стендах все рисунки, выискивая те, где в уголке написано «Денис Д.», посмеялся над пластилиновыми медведями на пластмассовой досточке. Фигурка, вылепленная сыном, показалась ему самой красивой. Вспомнил себя в детстве — как не хотел спать во время тихого часа, выкидывал на пол яичные желтки, как любил дежурить в группе, помогая накрывать столы.

Последние воспоминания навеяны были, скорее всего, аппетитными запахами, потянувшимися из-за двери, и бренчанием ложек. Изредка равномерный гул прерывал хорошо поставленный голос воспитательницы или нянечки, кто-то из детворы заливался смехом или возмущенно жаловался на соседей по столу.

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять… Сейчас Влад был с этим согласен на все сто.

Наконец дверь распахнулась, и к ним с громким радостным воплем «мама» вбежал сын… Денис…

Влад, сидевший до этого на скамейке, изучая пол и все, что под ногами, резко вскинул голову, и сердце его затрепетало.

Неосознанно, медленно поднявшись, он жадно вглядывался в личико ребенка. Сын… Денис… Родной… Такой же, как на фотографии, такой же, как на видео, только еще милее, роднее, дороже.

Увидев незнакомого человека позади матери, да еще не спускающего с него напряженных глаз, Денис стушевался, затих.

— Привет, — нервно сглотнув, выдавил из себя Демидов, опустился перед сыном на корточки.

Тот подался в сторону Ксении, прижался к ней, исподлобья глядя на отца. Мужчина коснулся маленькой ладошки пальцами, хотел сжать несильно в приветственном жесте, но Денис отнял руку, спрятал ее за спину.

Набычился еще больше. Бровки над серыми глазами, так похожими на материнские, сердито сошлись.

— Пойдем домой, сына, — позвала Ксения, и, не глядя на Влада, принялась одевать ребенка. Полезла за его вещами в шкафчик.

Денис же, наоборот, не отрываясь, сурово смотрел на Влада, постоянно прижимаясь к матери, обхватив одну ее ногу рукой. Когда Ксения поворачивала его лицом к себе, он все равно продолжал косить глазом в сторону чужака, не роняя ни звука.

Молчала и Ксения, и Влад не мог слов подобрать. Он был счастлив и несчастен одновременно.

— Куда тебе нужно? Я отвезу, — спазм в горле прошел минут через двадцать, не меньше. Отпустило наконец. Уже можно было контролировать волнение, стоило посмотреть в зеркало заднего вида, где отражалась его семья. Его! Семья! — Мы там рядом потусуемся, тебя подождем.

Ее быстрый молниеносный взгляд на него он без труда расшифровал — она боялась, что он увезет ребенка в неизвестном направлении.