Когда он уезжал из дому с сундуком и саквояжем, домоправительница почтительно осведомилась:

— Господин отправляется в дорогу?

— Да, я уезжаю на некоторое время!

— А если вас будут спрашивать?

— Скажите, что я уехал в Азию! — И Люс, довольный, потирал руки, мысленно говоря себе: — Если они станут расспрашивать ее, то увидят, что я смеюсь над ними… Эх, господа из префектуры, вы думаете провести меня! Это не так-то легко!

Вернувшись в Париж, он, миновав настоящий подъезд, прошел прямо в свое тайное помещение, где и поселился, выходя не иначе, как под гримом, и внутренне подсмеиваясь над агентами, неотступно караулившими его возвращения со стороны бульвара.

Агент, поехавший было за Люсом, вернулся пристыженный и должен был выслушать от начальника много нелестных эпитетов по своему адресу.

Поняв, что Люсу известно, что его выслеживают, в префектуре тотчас же распорядились отрядить для наблюдений за ним лучшие силы сыска, но Люс не возвращался. Прошло с неделю времени, и тогда было предписано опытному агенту под видом знакомого справиться у привратника и на квартире.

— Уехал в Азию! — передал агент полученный им ответ.

После этого розыски Люса были поручены двум выдающимся агентам, которые приберегаются для дел первейшей важности.

Прошло около двух недель; агенты сменялись аккуратно и днем, и ночью, поклявшись не покидать поста, пока не вернется Люс.

Между тем Люс покатывался со смеха, ежедневно проходя мимо них и отправляясь по своим делам под различным гримом или возвращаясь в свою потайную комнату переодеться и переночевать.

Комната эта была завалена всевозможными фотографическими принадлежностями; имелась и темная комнатка, якобы фотографическая лаборатория, а на самом деле, там помещались кровать и три сундука со всевозможным платьем и соответствующими головными уборами.

Париками Люс никогда не пользовался, а заменял их краской и разнообразными прическами.

В тот момент, когда мы проникли в эту таинственную комнату, Люс был занят преображением своей наружности в личность кучера богатого дома, находящегося в отпуске.

Окончив свой туалет, он самодовольно оглядел себя в большое стенное зеркало и в ожидании момента начала действий пошел обедать в дешевую столовую Пале-Рояля.

Что делало Люса особенно гениальным артистом, так это его непринужденность манер, какую бы роль он ни принимал на себя: переодевшись рабочим, он делался типичным блузником; играя роль офицера, казался настоящим военным и т. п.

На совещании у графа д'Антрэга, Люсу поручили открыть, где скрывались те три лица, уполномоченные Советом Невидимых, которые имели смелость подписаться в ожидании удобного момента для приведения в исполнение приговора.