Чернокожий господин и оба полицейских почтительно поклонились графу.

— Я — генеральный консул и уполномоченный министр республики Панама, дон Хосе Коррассон, — проговорил чернокожий джентльмен, — и весьма рад быть вам полезен в данном печальном случае, граф!

Полицейский поместился в экипаже подле раненого, чтобы поддерживать его.

— Графу не нужны более ваши услуги, — высокомерно заметил иностранец, обращаясь к полицейскому, — я сам доставлю его до дома!

— Весьма сожалею, ваше превосходительство, что не могу поступить согласно вашему желанию, но мы не имеем права покинуть пострадавшего, пока не доставим его в дом или больницу, сдав с руте на руки родственникам! — отвечал полицейский.

— Да, это правильно, когда пострадавший один, — настаивал дон Хосе. — Но в данном случае…

— Во всяком случае, ваше превосходительство, так гласит наше предписание!

Настаивать долее не было никакой возможности, и чернокожий генерал замолчал.

Рана молодого графа была действительно пустяшная, так как кинжал пропорол только верхнее и нижнее платье графа и едва царапнуло плечо, а обморок был вызван скорее чрезмерным волнением, чем болью или потерей крови.

Подъехав к своему особняку, Оливье горячо поблагодарил панамского посланника за любезность и, вручив полицейскому свою карточку, попросил его не входить в дом, чтобы не встревожить старого графа своим неожиданным появлением. Потом Оливье вставил ключ в замок двери и по маленькой боковой лестнице прошел к себе твердым, решительным шагом, как будто с ним ровно ничего не случилось.

Полицейский почтительно поклонился дону Хосе и сделал вид, что собирается удалиться.

Но едва только успел отъехать экипаж панамского уполномоченного, как он тотчас же нагнал его и, уцепившись за задние рессоры, повис на них, бормоча про себя:

— Этот господин мне что-то подозрителен: он, видимо, сильно желал остаться с глазу на глаз с графом… Да и вырос он со своим экипажем, точно из под земли, как раз после трех покушений подряд на жизнь этого молодого человека!.. Надо посмотреть, там будет видно!

Проехав площадь Согласия и Елисейские поля и немного не доезжая Триумфальной арки, экипаж свернул на улицу Тильзит и, не убавляя хода, вкатился в ворота богатого особняка, которые почти тотчас же захлопнулись за ним.

Полицейский едва успел соскочить: опоздай он всего на одну секунду, очутился бы во дворе особняка.

Заметив через дорогу винного торговца, собиравшегося закрывать свою лавочку, полисмен подошел к нему и, позевывая, небрежно осведомился, кто живет в этом роскошном особняке.

— Генерал дон Хосе Коррассон, — сказал винный торговец, — панамский посланник.