А вот и он, тот самый экслибрис!

Отчетливая синеватая печать изображала три старинные книги, сложенные аккуратной стопкой – две закрытые, сверху третья – с раскрытой обложкой… именно это нарисовала мне Берта Альбертовна.

На корешках книг было написано латинскими буквами:

«Ex libris Dr Meltz».

Ну да – Экс либрис… это значит – «Из книг»…

Я перевернула несколько страниц, начала читать со случайного места.

Здесь были выдержки из судебного процесса, проходившего в каком-то немецком городе много веков назад. Алхимика обвиняли в колдовстве и связях с дьяволом…

Мне все это ничего не говорило.

Я стала перелистывать страницы одну за другой, бегло проглядывая текст…

Изредка попадались иллюстрации – черно-белые гравюры, изображающие мрачный зал суда, судей в длинных мантиях, подсудимых в темных грубых балахонах, палачей в остроконечных колпаках с прорезями для глаз…"

"И вдруг, перевернув очередную страницу, я снова ощутила неожиданное тепло и покалывание в кончиках пальцев.

И тут же я услышала рычание.

Я обернулась.

Берри, который до сих пор спокойно лежал на полу у моих ног, поднялся, шерсть у него на загривке ощетинилась. Он негромко рычал, словно был чем-то напуган.

– Что с тобой, Берри? – Я проследила за его взглядом и поняла, что он смотрит на книгу, которую я листала.

Следующая страница, которую я только что открыла, очень сильно отличалась от предыдущих.

Предыдущие страницы были гладкими, но чуть пожелтевшими от времени – эта же страница была чуть голубоватой, как будто совсем новой, недавно отпечатанной…

Но нет, каким-то шестым чувством я поняла, что эта странная бумага была старше, гораздо старше всех остальных страниц книги. Гораздо старше любой известной книги…

И текст на ней был выполнен незнакомым шрифтом – не кириллицей, как на остальных страницах книги, и не латиницей… не был он похож и на другие известные алфавиты.

По странице бежали незнакомые, загадочные значки, похожие на диковинных насекомых.

И эти значки были не напечатаны, а написаны от руки красновато-бурыми чернилами, напоминающими запекшуюся кровь.

Написаны аккуратным, каллиграфическим почерком.

Мне представился полутемный зал в каком-то древнем замке или монастыре, и монахи-переписчики, склонившиеся над листами пергамента…

Меня снова пронзила странная судорога.

Но мне не хотелось закрыть эту книгу – наоборот, я вглядывалась в голубоватую страницу…

Я перелистнула ее, бережно прикасаясь пальцами.

Следующая страница была такой же – голубоватой, покрытой загадочными значками, а по краям этой страницы были разбросаны странные рисунки.