Знаю. Кто там за тебя? Какая-то мамзель.

– Ну, Маша Осипова. Хорошая девушка. А в чем дело?

– Позвони ей с утра. Дело очень серьезное. Следак один твой – Онищенко – невиновного человека прессует по поводу признания в убийстве.

– А. Ну, он дурак. Настолько, что мечтает стать генералом. Но я из-за него отдыхать не брошу, не надейся. Даже вникать не стану.

– Да я сам вникну. Пусть эта Маша не мешает, а лучше – поможет.

– Нет, ну ты так вопрос ставишь. Она занимает сейчас мое место и сама принимает решения...

– Слушай, не морочь мне голову. Позвони ей с утра, скажи, кто я, и что дело серьезное.

– Да позвоню, какой ты без меня нервный. А как вообще дела в частном сыске? Бугра своего накрыл на супружеской измене?

– Потом скажу, еще не все готово для победы. Но финотчет тебе представлю по дружбе.

– И финотчет представишь, и все, что надо, поставишь...

– Слав, ты действительно спать хотел? Или сказал это от нечего делать? Я вообще-то с ног валюсь. Пока. До созвона.

– Ну, пока, – разочарованно ответил Слава.

Сергей открыл дверь кабинета руководителя отдела по расследованию убийств Вячеслава Земцова через пятнадцать минут после начала рабочего дня. У окна спиной к нему стояла высокая, стройная женщина с коротко стриженными белокурыми волосами и курила у приоткрытой фрамуги. Спина была идеально прямая, в развороте плеч, в манере держать голову на тонкой изящной шее Сергею почудилось высокомерие привлекательной женщины в мужском коллективе. Не хватало еще, чтоб выпендриваться начала. Времени мало. Он кашлянул.

– Да, входите, – отрывисто и четко произнесла девушка, повернувшись к нему.

– Я Сергей Кольцов, частный детектив, вам Земцов должен был позвонить.

– Я знаю вас. Еще по генпрокуратуре. Нас туда посылали на стажировку. И тут видела...

– Да? – удивился Сергей. – Как я мог вас не заметить...

– Я здесь недавно. Только, пожалуйста, не надо рассказывать, как вы восхитились бы, заметив меня. Я и так в курсе, что должна вам помочь. Слава звонил. Только не знаю, как это сделать. Дело, что ли, у Онищенко силой выдирать? Он тут работает дольше, чем я.

– Но вы сейчас – руководитель.

– На месяц... Ладно, неважно. Так в чем там дело? Слава ничего мне не объяснил.

Сергей сел и начал рассказывать, с интересом наблюдая за тем, как меняется выражение лица Марии Осиповой. Небольшие светло-голубые глаза то были холодными, как льдинки, то теплели, то темнели в зависимости от ситуации. А лицо у нее совсем юное, круглое, лоб широкий и ясный. «Не дура точно», – осторожно подумал Кольцов.

Выслушав его, она набрала номер по внутреннему телефону и произнесла: «Толя, зайди ко мне, пожалуйста». Онищенко вошел минут через десять косолапой походкой, с озабоченным выражением лица встал перед столом, за которым сидела Маша.