Милый друг оказался большим специалистом. Он просто провел ей иссечение голосовых связок. Как собаке. Она замолчала. Ее обследуют. Это тоже скажется на их сроке, думаю. Поехали, я отвезу тебя домой.

– Лекарь-акушер, на взгляд Масленникова, просто великий подонок и извращенец. Максим... Объективно, конечно, здоровым его не назовешь. Психика, инстинкты умело изуродованы с детства. Но экспертиза признает его вменяемым. Если, конечно, влиятельные друзья не похлопочут. Тогда – тюремная психушка.

– Как они вышли на Нину?

– Да все то же видео этой группы, которое было у всех, кто приглашал ее. Максим принес его с вечеринки у Фролова, Костин посмотрел, они выбрали Нину. Проследили за ней, подкупили Лебедева...

– Скольких девушек они убили?

– Говорят, Нина – вторая. После той, в квартире матери. Решили: дома больше не рисковать.

К дню суда у Виктории отросли свои русые волосы. Она гладко их причесала и стянула резинкой на затылке. За неделю до этого состоялось заседание по делу убийства Нины Вешняк. Оно было закрытым, только в этом сказались связи несостоявшегося тестя Максима Дайнеко. Валентинов пришел без дочери, он сидел в первом ряду рядом с Викторией, которую привели для дачи показаний. За ними сидел Григорий Вешняк. Валентинов не сводил глаз с Максима, не понимая, почему на этом чудовище нет пресловутой божьей метки, которая помогла бы спасти ему свою дочь от него. Он хорошо разобрался в выводах психиатров и экспертов. В этой кромешной аномалии жизни Алины ничто не могло угрожать. Она не входила в алгоритм преступников. Максим сумел даже создать впечатление будущего прекрасного мужа. В каком-то смысле мог бы и стать таким, если не заглядывать в его параллельное существование. Но душа Алины, ее чувства, появившийся в ней страх перед людьми, – в этом отец винил только себя. Его любовь сделала дочь слепой и неосторожной.

Виктория за трибуной свидетеля хмуро взглянула на подсудимых.

– Я ничего не знала. Нина не жаловалась мне даже на этого, – Виктория презрительно кивнула в сторону Лебедева. – Что я могу сказать как свидетель. Я сама буду скоро сидеть тут как убийца. Сестры больше нет. Она была хорошей девочкой и сейчас в раю. А эти будут жить. Надеюсь, они узнают, что ад есть и на земле.

Григорий Вешняк только плакал и закрывал лицо ладонями, когда демонстрировали видеокадры.

Максиму Дайнеко дали восемнадцать лет строгого режима, Костину – двенадцать, Лебедеву – восемь. Адвокат Дайнеко заявил, что будет подавать апелляцию, поскольку не были учтены прискорбные обстоятельства жизни его подзащитного.

На скамье обвиняемых Виктория сидела, не поднимая головы. Так она слушала доклад государственного обвинителя, блистательную речь своего адвоката. Сама в свое оправдание не сказала ничего.