Юля описывала в деталях легкие, светлые комнаты, из которых можно уйти в другие – где цвета, отделка и мебель создадут атмосферу изолированного уюта, тепла, мягкого, расслабляющего комфорта... Она любила начало дела, когда все существует только в воображении, когда по-настоящему тяжелая работа только впереди, а пока она просто живет в доме, которого нет. Но слушатель у нее был, конечно, тяжелый. Диалога у них в принципе не получилось и не могло получиться. Просто он закончил свой монолог, и она повела свою роль. Ему явно было интересно, и в то же время он находился в напряжении, поскольку у него могли отобрать то, что ему нужно. Кабак и рахат-лукум. Его мозг был в смятении, его самолюбие страдало, а в исходящих от него флюидах крутого распорядителя жизни, которому надо схватить лучшее, несмотря ни на что, – Юля просто задыхалась. Она не стала ждать его решения. Ухватилась за его отсутствие.

– Я представлю вам предварительные эскизы, начнем обсуждение предметное, хорошо? Я помню ваши пожелания.

– Представь, – кивнул он. – Только учти: я не люблю всякой тянучки. Сказала – сделала. Так я люблю.

– Я поняла, – Юля слезла с подоконника, положила в сумку блокнот с записями. – Я поеду, да?

– Выпить хочешь? – спросил Роман, все еще не вышедший из ступора. – Тут есть виски, коньяк.

– Ой, нет, спасибо. У меня еще дело серьезное. Я поеду.

– Да. Спасибо еще раз. До свидания. Я вам позвоню.

– Я сам тебе позвоню.

...Когда Юля влетела в офис, там уже никого не было, кроме унылой Любы.

– Извини, Любочка, давно одна сидишь? Вроде Коля собирался с нами ехать. Сочувствовать.

– Смылся раньше всех этот Коля. Говорит, я не подписывался ехать в ночь к женоубийце. Это он про Ваську моего.

– Понятно. Думаю, его мудрое решение пойдет на пользу им обоим. Ну, что? Поехали? Ты домой звонила?

– Нет. Черт его знает. Может, его еще не расклинило?

– Ну, тогда сами посмотрим. Если что-то не так, поедешь к нам ночевать.

– А что может быть так, – проворчала Люба. – Только я все равно дома останусь. Он не дождется, чтоб я ему квартиру освободила. Пусть убивает.

– Откроешь сама или позвоним? – спросила Юля на площадке перед дверью.

– А чего ему звонить, – Люба сосредоточенно рылась в сумке. – Слушай, ключей нет. Я, наверное, утром их забыла, когда вылетала. Он дома был, я просто дверь захлопнула. Придется звонить.

Люба звонила минут десять. Дверь не открывали.

– Может, его дома нет? – спросила Юля.

– Ну, как нет. Свет горел, я видела во дворе.

В это время за дверью раздалось какое-то шевеление, затем створка медленно открылась, и на пороге возник Любин муж – Василий, высокий, худой, в джинсах, майке и комнатных тапках.

– Здравствуйте, – вежливо сказала Юля.

– Дай пройти, – отрывисто бросила Люба, не глядя на него.