Конечно, у нее это выходило не столь блестяще… Но Владимир Иванович всегда говорил, что любит ее пение. Неужели и это было ложью?!

И словно для того, чтобы ответить на мучивший ее вопрос, из зала торопливо вышел граф. Его лицо было искажено, в глазах ей почудилось отчаяние. Приблизившись к жене, Владимир Иванович порывисто обнял ее, и они оба затихли, выжидая.

Елена Павловна не выдержала первой:

— Это поразительно, — выдохнул он. — Спустя столько лет увидеть ее, услышать…

— Ты снова очарован ею… — Графине захотелось оттолкнуть мужа и броситься бежать прочь, но силы оставили ее.

— Очарован? — переспросил Владимир. — Нет. Что ты! Я перепуган до смерти!

Она откинула голову, с надеждой заглянула ему в глаза:

— А разве может быть иначе? Она ведь явилась разрушить нашу жизнь! Иначе — зачем?

— Но ты… Может, она рассчитывает вернуть тебя? А вместе с тобой и Сашеньку… Такое не приходило тебе в голову?

Граф задумался, поглаживая плечо жены:

— Может, ты и права. Хотя… через столько лет? Неужели она может до сих пор питать ко мне какие-то чувства?

— Почему бы и нет? Своего старого мужа она вряд ли любила… Мне очень неприятно даже предполагать такое, но вполне может статься, что она все эти годы хранила в сердце любовь к тебе. И желание отомстить мне.

Испуганно дернувшись, Владимир Иванович встревоженно произнес:

— Я никому не позволю обидеть тебя, так и знай. Ты — моя жена, и я люблю тебя больше жизни…

«Больше жизни», — повторила про себя Елена Павловна, и ей захотелось закрыть глаза, чтобы никто не мешал упиваться своим счастьем. Это были именно те слова, которые она сама только что мысленно произносила, когда думала о нем. Неужели все ее страхи оказались пустыми, надуманными? И вся их жизнь была именно тем, чем ей и представлялась?

Она благодарно обняла мужа за шею:

— Боже, как я счастлива! Как мне нужно было это услышать…

Чуть отстранив ее, Владимир с недоумением вгляделся в лицо жены:

— Господи, Елена! Неужели у тебя имелись хоть малейшие сомнения на этот счет?

— Ну… нет, что ты! Я никогда не позволяла себе усомниться в твоем благородстве. Ведь ты самый лучший, самый красивый… — Она покрыла быстрыми поцелуями его родное лицо. — Вместе мы справимся с ее притязаниями, верно? Мы же не отдадим ей нашего мальчика?

— Даже речи не может быть, — категорически заявил граф.

Сжав руку жены, Владимир Иванович прошелся с ней вдоль окон, рассеянно разглядывая морозные узоры на стеклах. Его пальцы привычно скользили по ее коже, поглаживали. Елене Павловне вдруг отчетливо представилось, как они оба станут старичками, совсем бессильными, и единственной плотской радостью для них останутся такие вот поглаживания. Она с нежностью пожала его руку.