— Сними платок, — приказала Елена Павловна. — Ты так стянула шею. Немудрено, что тебе делается дурно…

Варя немедленно стянула с головы платок, предоставив хозяйке лицезреть блестящие темные волосы, собранные в толстую косу. Скомкав тряпицу, она опять робко взглянула на графиню.

— Что со мной теперича будет, барыня? Выпорют али в дальнюю деревню сошлют?

— Ни то и ни другое, — отрезала Елена Павловна. — Ты поедешь со мной.

— Куда? — еще больше испугалась Варя.

— Не важно. Мы отправляемся немедленно. Пока я не передумала…

— Так я… папеньке сказать…

— Сидеть! — прикрикнула графиня. — Твоему отцу сообщат. Не так уж он заботился о тебе, раз ты выросла такой…

Елена выразительно опустила последнее слово, но Варя его поняла. Закусив кончик платка, она прошептала:

— И с маменькой проститься нельзя?

«Сбежишь еще, — подумала Елена. — Хотя, может, это было бы лучшим выходом для всех…» Но она уже приняла решение, которое далось ей нелегко, и менять его не собиралась.

— Вы погибели моей хотите? Голубушка Елена Павловна, отпустите вы меня, Христа ради! Век за вас буду Господа молить!

— Да успокойся ты, — устало отозвалась графиня. — Не хочу я тебе зла. И не причиню. Но со мной ты все равно поедешь.

В свое имение Родники графиня Петровская наведывалась реже, чем в Дубровку, принадлежавшую мужу. Ее родовая вотчина находилась совершенно в другой стороне, к северу от Москвы, и самой Елене Павловне казалось, что там и климат посуровее, и природа не так хороша. Но Варю она решила увезти именно туда. Да, собственно, и везти-то больше было некуда, не в Петербург же тащить любовницу мужа, всему свету на смех!

Уже в дороге Елена ужаснулась тому, что сделала. Решение забрать Варю с собой, чтобы потом воспитывать ее ребенка, было принято ею словно в горячке. Графине и самой казалось, что она еще не успела хорошенько обдумать все, взвесить все «за» и «против», которых набиралось достаточное количество. В момент принятия решения Елена Павловна руководствовалась лишь одним: муж будет счастлив. И ей показалось, что этого вполне достаточно.

Теперь же, в пути, настороженно поглядывая на забившуюся в угол кареты девушку, Елена Павловна думала о муже с прежней обидой: «А много ли его заботило мое счастье, когда он забавлялся в постели с этой… Когда он страстно ласкал ее пышную грудь… Может, его волновало то обстоятельство, что она носит под сердцем его ребенка? Он так давно хотел этого».

И опять все сводилось к тому, что ребенок просто необходим Елене, если она хочет вернуть любовь мужа. Владимир божился, что его любовь принадлежит ей безраздельно, однако то, что графиня видела своими глазами, заставляло ее сильно сомневаться в искренности его слов.

— Тебя не мутит больше? — холодно поинтересовалась она у Вари.