— Чтобы распяла меня на воротах? Я не рыцарь благородного происхождения, а простой паломник, что ищет своей дороги к богам… Впрочем, в этих краях и рыцарей распинают. Или бросают в каменоломни.

— Сэр калика… Я не выношу обижать женщин! Мы, рыцари, созданы Богом для защиты слабых, а женщины — самые слабые и нежные создания на свете. Но мне пришлось гнусно обидеть леди Ровегу! Я признался, что уже обручен с леди Крижиной, самой прекрасной женщиной на всем белом свете.

Олег посочувствовал:

— Сарацины нашли выход. По их закону можно иметь четыре жены. Впрочем, у нас это правило испокон веков.

Славянин мог брать столько жен, сколько прокормит и оденет. Ряды сторонников ислама растут не зря так стремительно, рыцарь!

К ним подъехала Чачар, не могла долго жить вне общества мужчин, спросила все еще с обидой в голосе, но с явным интересом:

— А верно, что в других странах двое или даже больше мужчин могут брать одну жену? Говорят, так поступают друзья, братья, приятели — чтобы не разлучаться, расползаясь по семейным норам…

Кони неслись галопом, ветер трепал гривы. Томас пропустил мимо ушей сдержанный ответ калики, сказал внезапно перехваченным голосом:

— Сэр калика, ты зря стараешься повеселить мое сердце.

Оно горит как в огне. Как мог так поступить благородный сэр Горвель? Он просто украл, он бросил все: замок, обширные владения, прекрасную жену, верных вассалов! А что скажет король? Другие рыцари?

— Это все их мощь, сэр Томас. Даже у королей нет такой власти. Правда, сперва прекословил, но долго ли? Бросил нажитое, ушел в ночь как вор. Тайное дело выше всего.

— Тайное дело… Дело Тайных?

Томас на скаку всматривался в нахмуренное лицо калики, тот выхватывал взглядом примятые травинки, вдавленные камешки, неясные следы подков.

Чачар напряженно вслушивалась, но молчала. Конь под нею стлался легко, размашисто.

— Семеро Тайных… за цивилизацию?

Томас долго молчал, переваривал, молча сопел, пробовал всматриваться в отпечатки копыт, наконец взорвался:

— Дьявол тебя побери, сэр калика! Если они за цивилизацию, то ты… мы за что?

— За культуру, — ответил Олег.

Похититель в спешке не скрывал следы, и Олег нахлестывал усталого коня, стремясь настичь до наступления ночи. Томас пробовал переброситься парой слов с Чачар, она смотрела на него злыми обиженными глазами, судьбы

цивилизаций ее почему-то тревожили мало.

Томас снова догнал Олега, спросил настойчиво:

— Разве цивилизация и культура… не тоже самое?

— Не одно и то же, сэр Томас. Не одно!

Томас долго скакал молчаливый, насупленный. Когда заговорил, в глазах стояло откровенное страдание:

— Когда лезли на стены Иерусалима, обагряя их своей кровью… и кровью врагов, как было просто! А сейчас? Я всегда думал, что цивилизация стоит на стороне добра.