В раю же растут райские кущи, так что и на них вполне могут…

Он снова ударился так, что зазвенело все железо. Олег угрюмо оглядывался, но не поторапливал, глаза были встревоженные. Томас прислушался — лес молчал, словно не середина лета, а зимняя ночь. Впрочем, даже зимой слышишь стук когтей по дереву, карканье вороны.

— Боюсь, скоро все узнаем, — проговорил Олег медленно.

— А пока что без комаров и жаб, — ответил Томас с натужным весельем, словно подбадривал уставших латников перед штурмом Иерусалима. — Во всем надо видеть светлую сторону, сэр калика!

Они долго продирались через густые заросли, затем полянки стали попадаться чаще, вдруг кусты разом исчезли.

Из голой земли торчали черные мертвые деревья. Немногие покрывал зеленый мох, остальные застыли либо сухие, либо медленно сгнивали, роняя вниз тяжелые сучки. Земля под ногами звенела от сухости. Прошлогодние листья исчезли, поляны пересекали глубокие трещины.

Вышли на просторное поле, ограниченное вдалеке все тем же черным лесом. Томас сразу насторожился и опустил ладонь на рукоять меча, — перед ними белели огромные камни, похожие на обглоданные скелеты неведомых зверей.

Самые высокие глыбы едва достигали Томасу до плечей, другие торчали из земли, с каждым столетием погружаясь на толщину муравьиного усика. Судя по сглаженным краям глыб, это была крыша высотной сторожевой башни.

— Эк, угораздило, — произнес Олег тоскливо. — Мало нам напасти?

Томас опустил забрало, подергал меч в ножнах и повернул удобнее, чтобы успеть выдернуть незамедлительно. Глаза в узкой щели поблескивали как голубые льдинки, дыхание вырывалось учащенное.

Рыцарь был не так беспечен, как старался выглядеть.

Поле, усеянное камнями, миновали без происшествий, снова углубились в лес. Деревья здесь стояли великанские, зеленые ветви переплелись в вышине. Когда углубились в лес, Томас просветлел, указал на огромную муравьиную кучу. Со всех сторон крупные красные муравьи тащили гусениц, жуков, кузнечиков. Вскоре услышали первых птиц, увидели среди зеленых веток мелькающие рыжие спинки белок. Томас вздохнул с облегчением, снял ладонь с рукояти меча.

Олег, напротив, хмурился все чаще, всматривался в темные стволы, белок провожал долгим встревоженным взглядом.

Внезапно быстро выдернул из-за плеча лук, наложил стрелу.

Впереди на ветке мелькнула куница. Перебежав дорогу легла на толстом суку, выгнув спину, на людей смотрела внимательно. Олег медленно поднял лук, прицелился. Томас был уверен, что куница убежит, до нее не больше двадцати шагов, но гибкий зверек лишь сильнее выгнул спину. Глаза поблескивали жутковато, как кристаллики слюды.

Сухо щелкнула тетива.