У нас состоялся серьезный разговор, где я взяла на себя смелость расставить между вами все точки.

Иисусе, опять разговор о ее любви. До сих пор не могу поверить, что она была влюблена в меня. Одри всегда казалась такой сильной. В общем, я думал, что она не любит никого.

– Почему я не замечал, что она любит меня?

Майя заказала себе апельсиновый сок и задумчиво почесала подбородок.

– Либо ты жестокий придурок, либо глупый придурок, либо самовлюбленный придурок – одно из трех, но в любом случае ты придурок, Блейк, – спокойно сказала она.

– Кто скажет тебе правду кроме меня?

Мне было паршиво. Я, конечно, рад, что Майя постепенно забывала о Джиме, но ее умиротворенная улыбка поднимала всех моих чертей.

– Хорошо, если ты такая умная, то скажи, что мне теперь делать?

– Ты же знаешь, что делать, наверняка чувствуешь.

Я чувствовал лишь то, что хочу быть рядом с Джоанной.

Майя вздохнула и закатила глаза так, что они наверняка сделали оборот вокруг своей оси.

– Ты просто идиот, Блейк. Вы оба идиоты. Ты пробовал рассказать ей о своих чувствах?

– Не понимаю зачем, что это изменит? Я только буду выглядеть дураком.

– Ты выглядишь дураком сейчас, потому что тебе от природы дана способность говорить, а ты ею не пользуешься. Засунь эгоизм и гордость в свою задницу и поведай Джоанне правду. Сказала бы она своему брату так, если бы знала, что ты любишь ее? Очень сомневаюсь. Она давно знала бы о твоих намерениях… – Затем Майя не выдержала. – Иисусе! Двое взрослых людей, а сесть и поговорить вы не пытались, нужно бегать по углам и выхватывать обрывки нечаянно брошенных фраз?

– Это было не так. Не обрывок.

– Да тебе откуда знать? – заорала она. Через секунды, немного успокоившись, Майя продолжила: – Если ты действительно любишь ее, то не будешь сидеть в баре, догадываясь о том, что она думает, а пойдешь и скажешь ей все как есть, при этом, не боясь услышать отказ.

На следующий день я встретился с отцом, и мы уладили одно дело. А после я отправился в отель. Не могу поверить, что был таким идиотом и не видел очевидных вещей. Я оставил ее почти на неделю, но больше я не допущу подобной ошибки. Она узнает о моих чувствах и будь что будет.

Я поднялся на лифте на этаж, где располагался ее кабинет, влетел в приемную, игнорируя возглас ассистентки, и дернул ручку двери.

– Мистер Джефферсон, что вы себе позволяете?! – воскликнула девушка.

Я обернулся. Рыжеволосая округлила глаза и испуганно таращилась на меня.

– О Риз Уизерспун! – вспылил я. Но глядя на то, как поползли на лоб ее брови, выдохнул и сказал: – Да, я о Джоанне. Где она?

Девушка подошла ближе, на ходу расправляя несуществующие складки на юбке.

– Мне было велено вас не пускать, – неуверенно сказала она.