Назаров и один из людей Твердовского, – ответил Логинов.

– А врачи что говорят?

– Ну… Позвоночник сломан, но жить будет. В Виндавке сидит засада, но после шума, который устроил Ваня… Есть у меня подозрение, что бандиты уже все знают и не вернутся туда.

– Надо вернуть Опалина на работу, – вклинился Бруно. – Похвалить за все, что он сделал, поругать за нетерпеливость, если хотите. Но сначала – похвалить. Он парень молодой, ему это важно.

Филимонов вздохнул. Он больше думал о сложившейся ситуации, чем об Опалине, и подчиненные это чувствовали.

Но, конечно, он не мог не признать, что относительно помощника агента они правы.

– Возвращайте его на работу, но с учетом его состояния, – сказал наконец Терентий Иванович. – Пусть отдохнет, если нужно. Засаду в Виндавке не снимать. Охрану Порфирьевой не снимать. Обо всех новых фактах докладывать мне лично в любое время суток… Можете идти.

Когда агенты удалились, Филимонов, дернув челюстью, поглядел на аппарат и решительным жестом снял трубку. Он позвонил начальнику первой группы (подразделение в угрозыске, которое занималось раскрытием убийств и борьбой с бандитизмом), поставил его в известность о том, что готовится нападение на золотой поезд, и сказал, что хорошо бы в данном случае поделиться информацией с людьми из ОГПУ.

– Если в банде остались всего трое, я не очень представляю себе, каким образом они организуют нападение на золотой поезд, – сказал начальник несколько раздраженным голосом.

– У Стрелка еще есть время, чтобы найти себе помощников, – ответил Филиминов. Выдержав крохотную паузу, он выложил главный козырь.

 – Если с золотым поездом что-то случится, кто будет отвечать?

Начальник молчал, взвешивая полученную информацию.

– Мы не можем просто так идти к Вячеславу Рудольфовичу или Генриху Григорьевичу, – буркнул он. – Я должен сначала обсудить все с нашим руководством.

Названные им лица были глава Объединенного государственного политического управления Менжинский и его заместитель Ягода. Филимонов заметил, что хорошо бы решить вопрос поскорее, потому что время не терпит, попрощался с начальником и повесил трубку.

Тем временем Опалин сидел за своим столом в кабинете, где, кроме его собственного, находились рабочие места Логинова и еще нескольких агентов. Иван расстегнул, но до сих пор не снял пальто, потому что силы его внезапно иссякли, и только шапку положил на стол. Вокруг его сапог на полу образовалась тающая лужица. Нос после драки с Сонькой распух, и Опалин невольно кривился, когда, забываясь, дотрагивался до него. Не считая этого, можно сказать, что он пребывал в тупом бесчувствии.