И до сих пор не имеет документа на право владения. Только справка мятая, на половине тетрадного листа. А вложены большие тыщи. Так что ты, друг, не спеши судить людей. Может, они честные.

— Он прав, — сказал отец. — Нет нынче честных. Вымерли.

Мама отложила журнал, вздохнула. Подвела итог:

— Платить не будем. Но и подозревать людей тоже нехорошо.

Отец потащил журнал из-под ее локтя.

— А если, — мама посмотрела на старшего мужчину, потом на младшего, — через два года на этом поле будут стоять дома? Я себе этого не прощу. Локти кусать буду.

— Не будешь, — спокойно возразил отец. — Не умеешь. Когда ты в последний раз локти кусала?

— Никогда не кусала.

— Вот. Если что, меня попросишь — я лично укушу. В самую мякоть.

— Чем ты укусишь, у тебя и зубов-то нет.

— Можно подумать, у тебя есть.

— Слушайте, — сказал я. — Может, вам сначала зубы вставить, а потом землю покупать?

— Вставим, — ответила мать. — За нас не волнуйся. И зубы вставим, и дом построим. Шутим мы так, не видишь, что ли? А журналов таких мне еще привези. Картинки красивые — страсть.

С тех пор прошло пять лет. Мать с отцом построили и обжили двухэтажный деревянный дом. С камином и горячей водой. Правда, не на поле — в сосновом лесу. Если заночевать в этом доме в конце апреля, а на рассвете выйти на крыльцо — от птичьего гомона можно оглохнуть.

Дорога к лесу тянется мимо деревни Дальней, на одном из поворотов можно увидеть тот самый изумрудно-розовый райский луг. На нем нет ни одной постройки, ни одного забора даже, никто ничего не возвел там.

Если я еду вместе с родителями, — мы втроем вздыхаем или шутим. Если я еду один — не вздыхаю, но припоминаю московский офис, деловую мамзель, быстрое движение ее неплохо выщипанных бровей в момент произнесения слов «землеотвод» и «межевое дело».

Два или три раза в год я встречаю на пыльном проселке давешнего вислоусого хитрована, у него тот же старый зеленый УАЗ и тот же самый неимоверно деловой вид. Все собираюсь остановить его, спросить, чем закончилась история с продажей клеверного поля, но почему-то стесняюсь. Да и не скажет он правды, отоврется.

В ноябре я купил себе бушлат. Давно искал, нашел в дорогом, на пределе моих возможностей, магазине — и купил. Удобная вещь для зимы в большом городе, особенно если много ездишь в метро. Подземная грязь особенная, очень тонкая и жирная, за месяц она убивает любую одежду. Надев хороший официальный костюм, лучше вообще не касаться сидений, стен и поручней. Проехался несколько раз, — и уже по тебе видно: хоть и есть у тебя пиджак, но сам ты парень из метро, действующий по принципу «волка ноги кормят».

Ну и, помимо практической пользы, — мне всегда нравились красивые шмотки. В бушлате я смотрелся неформально и сурово. Не волком, но и не овцой тоже.