Ничего нет, только земля осталась, розовая клеверная родина, шагаю по ней, в одной руке ржавый серп, в другой — бумажка с печатью, прочее украли. Иногда очнусь, посмотрю вокруг — и разрыдаюсь, как мудак.

Октябрь девяносто третьего кончился тем, что брат снова приехал. Сказал: бланки акций надо вернуть. Люди заберут их обратно, а взамен дадут живые деньги.

Я кивнул. И навсегда оставил мошеннические идеи.

Потом пошел, оформил кредит, отдал часть старого долга. Потом отыскал мощного барыгу, взял у него ссуду, вернул кредит и вторую часть старого долга. Потом устроился к барыге отрабатывать ссуду, отрабатывал два с половиной года, но отработал. Барыга был доволен. Впоследствии оказалось, что сам он тоже нехилый мошенник, но уже было поздно.

А когда я сидел в Лефортово, хозяйка фирмы «Властилина» занимала камеру напротив моей. Высокая полная женщина. Даже, пожалуй, привлекательная. Нас выводили на прогулку в соседние дворики, и я слышал, как создательница пирамиды громко поет густым контральто все время одну и ту же песню: «Ах, какая женщина! Какая женщина! Мне б такую!» Слуха, правда, не было у нее совсем.

С тех пор не люблю барыг и создателей финансовых пирамид, не верю красивым бумагам с водяными знаками, ни одному документу не верю. А круглых печатей держу в укромном месте целое ведро. Пригодятся.

Приехал; сели на кухне. Я рассказал.

— Жаль, — сказала мама. — Уж больно место хорошее.

— Найдем другое, — сказал отец.

— Ты там не был, — страстно возразила мама. — Там — как в сказке! Райские луга! Аж воздух звенит.

И не удержалась — стала листать привезенный мною журнал.

Отец принял хмурый вид.

— То-то и оно, что луга. Кто ж тебе строить разрешит, если земля — пахотная?

— Сейчас и не такое разрешают, — сказала мама, переворачивая страницы. — Ах, погляди, какой домик! Игрушка!

Папа нацепил очки, посмотрел.

— Это не домик, а мудовое рыдание. Крыша не продумана. Куда весной снег падать будет? Прямо на главную дорогу? И окна больно огромные, в морозы не протопишь… А ставни где у них? Вообще нету, не предусмотрены. Кто хочешь залезет, сопрет имущество. На, забери свой журнал.

— Ну вот, — сказала мама. — Обосрал мечту.

— Успокойся, — ответил папа. — Сделаем мы тебе мечту. В лучшем виде.

— А я и не сомневаюсь. Но все равно — жалко… — мама посмотрела на меня. — Неужели там все так подозрительно?

— Не то слово, — сказал я. — Три сопливых девочки и кудрявый мальчик. Хоть бы одного взрослого за стол посадили, для солидности…

— А тебе-то, — мать улыбнулась, — сколько лет было, когда ты в бизнес полез?

— Мама, это афера. Все продумано и организовано. И при этом у них нет ни единой бумажки на право владения землей.

— Эх! — мать засмеялась. — Слушай: подруга моя, Валентина Сергевна, шестой год дом строит.