Я захлебнулась каплями и чуть не утонула в воде из ее ладоней. Оттолкнула ее, рванулась обратно.

Сережа ждал меня на пороге спальни, больно сжал плечи.

— А вот теперь убирайся отсюда со своей истерикой. Виктор Николаевич дышит. Он жив, поняла?! Дошло? Но все серьезно, и мешать не смей.

Потом я сидела на кухне.

Сережа вывернул на стол содержимое папиной аптечки.

— Марго, посмотри внимательно: здесь все лекарства, которые Виктор Николаевич принимал?

— Да, все папины лекарства, из которых он принимал иногда только это и это. От высокого давления и при мигрени. Не каждый день, вообще старался терпеть до последнего.

А в чем дело?

— Эксперт Масленников считает, что у него отравление большой дозой снотворного. Настолько большой, что ты приехала в самый последний, нужный момент. Это я говорю тебе для того, чтобы ты поняла: ты спасла отца, несмотря на все свое безумное потом поведение. Все нормально, Ита. Они справятся.

— Скорее всего. Ребята поищут следы, зацепки. Когда придешь в себя, проверь все же деньги, документы, его коллекцию. Следователь сейчас смотрит, кто ему звонил или писал. Вдруг какой-то шантаж.

И еще. Уже утро. Полезай в «Гугл» и вызывай мастеров, которые, наконец, поломают ваши идиотские алгоритмы доверия и интеллигентности. Нужны окна из пуленепробиваемого стекла, нормальная входная дверь, запоры.

Четко выраженное задание, ограниченная, простая и понятная задача привели меня в чувство.

Я занималась всем этим, пока меня не позвали в комнату отца.

Там все выглядело как в лаборатории. Капельницы у папиной кровати, на столе приборы. Высокий худой человек, который представился экспертом Масленниковым, сказал:

— Маргарита Викторовна, мы сделали все, что требовалось.

У меня передвижная станция оперативной помощи. Сейчас я напишу экспертное заключение анализа крови для следствия. Препарат, который принял ваш отец, в крови обнаружен. Вероятнее всего, он был в стакане с молоком, который стоял на тумбочке. На дне немного осталось. Проверяю.

— Да, папа пьет на ночь горячее молоко. Это и есть его снотворное. Никаких лекарств.

— Я понял. Виктор Николаевич так сказал. Сейчас он отдыхает. От госпитализации отказался. Я и сам так думаю: не стоит его далеко тащить. Здесь все, что ему нужно.

Медсестра останется с вами.

— Папочка, — шепнула я с порога и вылетела из дома, чтобы вдохнуть немного воздуха, жизни и облегчения на час, на день, на сколько-нибудь.

Насколько легче отдать свое тело и душу на растерзание людям, системе, боли, чем смотреть, как безропотно и кротко принимает спасение самый близкий, самый беспомощный человек. Так же кротко папа глотнул отраву из рук убийцы.

Да, я успела. Это мне зачет от судьбы.

Спасибо, Сотникова-сука, что напомнила, с кем мы рядом живем.