Количество обслуги, которые постоянно терлись возле нее, превышало все самые смелые фантазии. Если из моего купе на время осмотра эти клуши и выходили, то уши греть не переставали ни на секунду.

Все, что удалось — это однажды вечером вместе постоять у окна.

— Как темно! — пожаловалась княгиня, разглядывая придорожные окрестности. — Ни одного огонька.

Именно в поезде понимаешь настолько огромна Россия и насколько она не обустроена. Редкие деревеньки с дымящимися трубами, еще более редкие полустанки. Иногда небольшие церквушки. Встретишь крестьянина в телеге — уже радость. Впрочем, Ростов произвел сугубо положительное впечатление. Мосты, красивый вокзал. Ну и общая деловая суета, которую удалось поразглядывать в деталях, пока наш поезд бункеровали и заправляли водой.

— Проведут электричество — будет посветлее, — утешил я Лизу. — Поставят вдоль дорог фонари, можно будет даже подсветить церкви.

— Это как? — заинтересовалась княгиня.

— Ну направить фонарь снизу вверх на купола. И всех делов.

— Дорого будет стоить! — покачала головой Елизавета.

— Сначала да. Но потом, когда настроят много электростанций — станет дешевле.

— Да кто же их будет строить? Частный капитал? В этой пустоши?

Коммунизм в России — это всеобщая грамотность плюс электрификация всей страны. Я задумался. А нет, ошибся. Вместо грамотности — советская власть, кажется.

— Если частный капитал поддержит власть… Я бы и сам вложился. От новых лекарств пошли хорошие деньги. Создать бы попечительский фонд, да попросить освобождение от податей лет на пять, семь…

— Даже тут ты думаешь о работе! Мы едем на воды отдыхать…

Лиза накрыла на поручне мою руку своей. Какой-то разряд мигом прошел между нами. Я оглянулся вправо, влево… В коридоре, как ни странно, никого не было. Приобнял женщину за талию, поцеловал в шею. Потом, когда Лиза вздрогнула и повернула ко мне голову — нашел ее губы. Они были мягкими и зовущими.

Где-то вдалеке стукнула вагонная дверь, я с сожалением отстранился.

— Это… это был мой первый настоящий поцелуй, — тихо произнесла княгиня. — Меня всю… прямо в жар кинуло.

По вагону пошел проводник, разодетый в ливрею.

— Меня тоже… — прошептал я, еще больше отстраняясь. — Пойду к себе.

Жар никак не проходил, пришлось в купе устраивать себе тренировку по ушу. Уворачиваясь от стола и стульев, выполнил малый комплекс форм и стоек, потом помедитировал. Все-равно особо не помогало. Позвал Кузьму:

— Ты уже свел знакомство с дворецким князей?

— А как же! Распили фляжечку. Фома Аникеевич даже приказал повару сделать нам закуски. А тот уже и эти японские ролы намастрячился крутить! Принести?

— Не откажусь. Ты мне вот что скажи.