Да начать с выделения кожного лоскута для пластики — самого простого и лежащего на поверхности…

Задача меня увлекла. Какие там празднования — обед нам принесли в кабинет, я и не заметил, что ел. С самого начала взял на себя роль адвоката дьявола, и рассказывал о грядущих неудачах того или иного этапа операции. Хорошо знать то, что другим неведомо. Но энтузиазм коллеги и это преодолел. Терять было нечего — ждать, когда балластная половина погибнет от пневмонии или полиорганной недостаточности, потянув за собой близнеца, смысла не было. Родителей у шестнадцатилетних Пётрека и Яноша не имелось — мать погибла при родах, отец сразу сдал близнецов в приют, потому что средств содержать их не было. Обучить их чему-то удавалось с трудом — даже Пётрек, который умел разговаривать, едва себя обслуживал. Была ли тому виной врожденная скудость ума, или он приобрел ее, будучи запертым почти всю жизнь — сие неведомо. Да и разницы никакой для хирурга нет.

И вроде я смог убедить Микулича, что лучше всё же дождаться аппарата икс-лучей, и пойти на авантюрную операцию хотя бы с минимальным объемом обследований. А то сейчас в нашем распоряжении только термометр, сфигмоманометр, часы с секундной стрелкой и барометр на стене. И то последний я присовокупил для количества. А, да, еще глаза и руки. И немного мозгов, потому что будь их больше, Иоханн бы такое не предлагал, а я бы не соглашался ни в какую.

А вечером мы всё же пошли и отпраздновали. Совсем немного, потому что я устал как собака — сначала дорога, а потом напрягать то, чем думаю. Так что поели каких-то очень вкусных колбасок, выпили по паре кружек пива, и я даже толком не дослушал, какой великолепный дом купил себе мой товарищ. Одна только проблема — каждый день за шестьдесят километров не наездишься, и наслаждаться приобретением получается большей частью на выходных.

Я лег спать с твердым желанием встать только когда мочевой пузырь лопаться начнет. Ну или лежать надоест, всё зависит от того, что раньше наступит. Но у господа на этой неделе очень специфическое чувство юмора, и разбудил меня какой-то гад. Он крайне вежливо скребся в дверь, и я в конце концов подумал, что это точно не кошка.

Так как мои планы порушились, то сначала я хотел послать скребуна куда подальше, но потом вспомнил, что в гостях, и почти вежливо сказал, что завтракать не буду. Просто других поводов к столь ранней побудке не придумал.

— Пан профессор, герр Микулич просит вас подойти по срочному делу, — донесся из-за двери знакомый голос.

Видать, сильно волнуется, потому что смешал в одном предложении и польское, и немецкое обращения. Как же, такой стресс, профессора будить. Для юного ассистента почти то же, что императора потревожить.

— Сейчас, оденусь и подойду, — недовольно буркнул я в ответ.