Три дня спустя мы подписали контракт с новой студией «БлэкСтар», которая называлась «Секонд тайм эраунд» – «Во второй раз». Айрис сказала, что это название – отсылка к антикварному магазинчику в комиксе, который она очень любила. Роман «Мама, можно?..» должен был стать ее первым проектом, и, так как она была нашей начальницей, она дала нам неделю, чтобы его закончить.

В тот вечер Рой и Мэри Гудвин пригласили нас в ресторан, чтобы отметить наш контракт и день рождения Бекетта.

В «Грамерси Таверн» приветливо сиял свет. Усевшись за стол, мы заказали стейки из говядины и дорогое вино, потому что Рой и Мэри на этом настояли.

– У нас есть целых три повода для празднования, – сказал Рой, обмениваясь взглядом с Мэри.

– Три? – переспросил Бекетт, откусывая кусок стейка. – Первое – это контракт.

– Второе – это то, что в этот благословенный день ты появился на свет, – сказала я, сжимая его руку в своей, и посмотрела на Роя: – А что третье?

Рой сделал глубокий вдох, словно собираясь что-то сказать, но потом лишь шумно выдохнул, взмахнув руками.

– Мы скажем попозже. После десерта.

Это был самый сытный и вкусный ужин, который я ела за много лет. Наконец официанты поставили перед Бекеттом тарелку с нежным квадратиком вишневого чизкейка, в который была воткнута одна свечка, и смутили его исполнив песню «Happy birthday».

– Загадывай желание, – сказала я.

Бекетт посмотрел на Роя и Мэри, наблюдавших за ним с ласковыми улыбками, а потом на меня.

– У меня есть все, что я только могу пожелать. Прямо здесь, за этим столом.

– Я рад, что ты считаешь, – хрипло произнес он и, достав из кармана пиджака толстый конверт, дрожащей рукой вручил его Бекетту.

– Тебе необязательно отвечать прямо сейчас, это просто… пища для размышлений.

Казалось, что Рой не знает, куда себя деть. Не отрывая взгляда от Бекетта, он взял в руку салфетку, положил ее обратно на стол, поерзал на стуле и покачал головой, когда Мэри прошептала что-то ему на ухо. У нее самой горели глаза, и она крепко держалась за руку мужа, пока они оба смотрели, как Бекетт вскрывает конверт.

Внутри лежала небольшая пачка документов. Синие, как океан, глаза Бекетта быстро пробежали по страницам.

Ничего не говоря, Беккет передал мне бумаги.

– О, Бекетт… – я потянулась к нему и сжала в ладони его пальцы.

– Но мне двадцать четыре года, – хрипло произнес он.

– Уже двадцать пять, – поправила его Мэри. Ее улыбка была прекрасна.

Рой прочистил горло.

– Нам кажется, что от возраста не зависит то, как сильно люди заботятся друг о друге, – сказал он. – Семья есть семья.

Он снова попытался сесть поудобнее, и жена ободряюще погладила его по руке. Они оба смотрели на Бекетта и ждали его ответа. Ждали с надеждой.

– Я… я не знаю, что сказать, – прошептал Бекетт.