Значит, ты согласен со всеми условиями?

– Абсолютно. Единственное, хочу добавить к третьему пункту, что буду вести себя паинькой только до тех пор, пока не возникнет взаимная симпатия.

– Ни в коем случае. Просто не отрицаю такой вероятности. В конце концов, всякое в жизни бывает, так зачем себя ограничивать глупыми запретами и ограничениями, если можно приятно провести время ко взаимному удовольствию?

– Я не собираюсь с тобой спать!

Ланс настолько громко рассмеялся, что потом даже закашлялся: – В тот день или ту ночь, когда рядом со мной девушка может уснуть, я посчитаю, что окончательно и бесповоротно состарился, и уползу умирать от стыда и позора!

– Ты просто невыносим!

– Поверь мне, Риона, я гораздо хуже! Но это не так уж и плохо.

Кстати, а чем вызван пункт насчёт «убить тебя»? Что, уже были желающие?

– Были. Даже не представляешь, сколько... – мрачно ответила я, вспоминая каждую попытку деревенских прикончить меня.

– Ты и в самом деле хочешь это знать?

– Заинтриговала настолько, что даже готов сходить за бодрящим снадобьем для тебя, чтобы услышать подробности, – вполне серьёзно кивнул Ланс, поднимаясь с постели.

Я рассказала и о попытке утопить меня по весне, и о костре перед тем, как впервые поехала в Эрвен. Ланс слушал внимательно, жестом остановив меня после того, как сказала, что вернулась в Веройсу. О сотрудничестве с Селвеном умолчала, посчитав, что пока нет у меня к демону такого доверия, чтобы выложить абсолютно всё о себе.

– То есть тебя дважды хотели уничтожить, но каждый раз происходило что-то, в результате чего казнь отменялась?

Я фыркнула, одновременно закатывая глаза: – Если бы! Потом ещё две попытки было.

Примерно через пару месяцев после первой поездки в Эрвен стала замечать, что деревенские снова начали как-то недобро поглядывать в мою сторону, и тогда решила снова уехать. Я просто подумала, что возможно что-то происходит такое, смена погоды, что ли, или магнитная буря какая, что все становятся агрессивными, поэтому решила недельку переждать в городе. Вот только не помогло: стоило мне вернуться, как даже не успела добраться до дома – оказалась привязана к столбу в очередном обвинении в колдовстве. Помня о том, что оба раза староста всё-таки разобрался в ситуации, думала, как раз за время моего отъезда обнаружит доказательства отстутствия моей вины. Однако это было не так: все просто ждали моего возвращения. На этот раз меня посчитали виноватой в том, что у Дорсы все посадки выгорели. Уже хотели костёр запалить, как прибежал один жителей и сказал, что плотник сломал ногу. Там действительно очень неудачный перелом оказался – открытый, оскольчатый. Замучилась собирать кость и восстанавливать повреждённые мышцы.