Выключить удалось, а обратно включить — нет. Это черт знает, что такое. Совершенно неуправляемая способность.

Мы пришли в частный сектор, где жались друг к другу старые одноэтажные домики. Возле одного из них женщина остановилась, достала из сумочки непривычно массивный ключ и отперла дверь.

— Кимото-сан, я, пожалуй, пойду.

— Я слышала, что вы голодны. Заходите, угощу вас хотя бы чаем.

— Чаем сыт не будешь, — возразил я, но все же зашел.

Это был обычный старый дом из кирпича, какой можно встретить в средней полосе России, а не из рисовой бумаги, как принято показывать в фильмах про Японию.

Войдя, Маюми Кимото сразу разулась, будто ходить в обуви для нее некомфортно. Ну, я тоже по дому ходить обутым не привык. Скинул туфли и привычно поискал взглядом гостевые тапочки. Вместо тапочек на полочке обнаружились только какие-то дощечки на веревочках.

— Если хотите, можете надеть гэта, — с улыбкой предложила хозяйка, я впервые увидел, как она улыбается.

— Спасибо, не мой размер, — отказался я. Мало того, что придется носки снимать, так еще громыхать деревяшками по полу.

Обойдусь без гэта.

Маюми Кимото пригласила меня на кухню.

— К чаю могу предложить закуску-кайсэки. Будете?

— Буду, — согласился я, не имея ни малейшего представления, на что соглашаюсь, — Всё буду, если оно не шевелится.

С ловкостью пианиста она поставила на электрическую плитку чайник, достаточно современный, засыпала какие-то травы в пузатый заварник. Из холодильника начала доставать разноразмерные кастрюльки, которые тоже отправились на плиту. В помещении сразу аппетитно запахло. Вообще её кухня была гротескным сочетанием музейного вида шкафчиков, приборов и посуды и вместе с тем чего-то современного, вроде висящего на стене плоского телевизора.

Через несколько минут я наворачивал все, что подавала хозяйка. Не знаю, что там обозначается словом кайсэки, но закуски — это слабо сказано. Скорее хороший ужин из нескольких блюд. Я впечатлен.

Маюми Кимото вместе со мной есть не стала, но чаю себе тоже налила. Никакого нормального разговора у нас с ней так и не сложилось. Она меня ни о чем не спрашивала, а на мои вопросы отвечала односложно.

У меня вообще сложилось впечатление, что мое присутствие ее тяготит. Во всяком случае, когда в дверь позвонили, она, по-моему, испытала облегчение.

Прежде чем открыть, она выглянула в окно. Не знаю, что там она могла высмотреть в кромешной тьме, но как мне показалось, пришедшего узнала и пошла открывать. Через полминуты она вернулась в кухню вместе с Мэй Нагатой. Я удивился, но уже не так сильно. Мэй Нагата удивилась сильнее.

— Я вами поражаюсь, Каратоси-сан.