— Пройдемте в мой кабинет, — предложил он вроде бы вежливо, но при этом таким тоном, что сразу становится понятно: с таким дядей лучше не артачиться. Неполезно артачиться с таким дядей.

Мы зашли в лифт, и я вот нисколько не удивился, когда дядя нажал на кнопку двадцать второго этажа. Высоко сидит, далеко глядит. В Японии это тоже часть корпоративного этикета. Чем выше должность, тем выше этаж.

— Итак, вы можете обращаться ко мне господин Накамура, — сообщил дядя.

— Масима Каратоси, — на этот раз я сразу представился японским вариантом произношения своего имени.

Накамура снисходительно кивнул, будто и сам прекрасно осведомлен, кто я такой, откуда появился и что здесь делаю. По спине пробежал неприятный холодок. А вдруг и правда знает?

Выйдя из лифта, мы попали в большой зал, в котором работало наверное больше сотни сотрудников. Увидев Накамуру, все как один подскочили, синхронно согнувшись в очень глубоком поклоне. Накамура небрежно махнул кистью, разрешив сотрудникам вернуться к работе, и провел меня через весь зал в кабинет.

— Я, господин Каратоси, являюсь главным секретарем Киотского подразделения Техиро-групп, — сообщил он, когда мы уселись в кожаных креслах, — Работа секретаря хоть и рутинная, я бы даже сказал нетворческая, но ответственная.

Документооборот — это кровеносная система корпорации. Оставаясь в тени руководства, секретарь должен поддерживать бесперебойное движение документации. А в такой крупной компании документов очень много. В одном только Киотском отделении подписывается полтора десятка документов в минуту. Подчеркну, важных документов. Но и мелочевкой мы тоже вынуждены заниматься. Кто-то же должен выписывать пропуска, оформлять допуски…

— Я вас понимаю, господин Накамура.

В Советском Союзе должность, подобная вашей, называлась секретарь обкома партии. Фактически, это человек, без которого не принимаются никакие важные решения в регионе.

— Приятно иметь дело с молодым человеком, знающим историю и умеющим проводить аналогии, — похвалил меня Накамура, — Но мы в Японии, а не в Китае, уж тем более не в Советском Союзе. Вся полнота власти принадлежит совету директоров.

Так я и поверил. Товарищ Сталин тоже очень скромно сидел за старым шатающимся секретарским столом, и как всем тогда казалось, просто бумажки перебирал.

А потом, когда подгреб под себя власть в партаппарате, дергаться было уже поздно. Однако, мне пока другое непонятно. Зачем такая большая шишка как Накамура, притащила меня в свой кабинет?

Сам Накамура, похоже, вполне понимает мои затруднения. Смотрит на меня выжидательно, будто ждет вопросов. Но нет уж, извините. Я лучше помолчу. Лично у меня только одно объяснение своего присутствия в этом кабинете, товарищ Накамура будет меня вербовать.