Очень хотелось выпить. Он пренебрег стаканчиком и выпил из горлышка. Охранник индифферентно смотрел в иллюминатор. За бортом в бархатно-черном небе горели тысячи звезд. Казалось, они совсем рядом.

— Выпить хочешь? — спросил хозяин.

Хайрамову стало лучше. Он осмотрел почти пустой салон первого класса, не нашел в нем собеседника — не с этим же барбосом говорить? — и крепко задумался. Все выходило хреново. Придурочный Профи (а он всегда был с заскоком! Независимость свою демонстрировал, круче всех был) нагадил. Ах, сколько сил и средств, приходится вкладывать.

Самому губернатору послано приглашение! Пресса организована, телевидение… И все из-за этого щенка! Но как он сумел выйти на Котяру? Кто-то помог. А еще раньше кто предупредил про Зойку, сучку? Не случайно ведь там и мент этот бывший оказался. Нет, не случайно! Кто-то навел… Хайрамов сделал еще глоток. Интересно — кто? Знал-то ведь очень узкий круг людей. Котов знал, его бойцы. Но не сами же на себя они засаду организовали. Еще Хитрый Саф знал… Ё-ё! Вот оно что! Вот как!

Хайрамов вспомнил, как начальник СБ отнесся к просьбе проучить Зойку.

Он! Больше-то просто некому. Он сдал, сука ментовская! Бегемот даже скрипнул зубами. Охранник покосился. «Сейчас опять нажрется, — подумал он, — возись с ним». Здесь охранник ошибся, пить Бегемот больше не стал. Ярость, вспыхнувшая в нем, была сильнее водки. Больше всего на свете он хотел в этот момент взять за горло Сафонова. Взять и медленно-медленно сжимать пальцы. В криминальном мире Санкт-Петербурга за Бегемотом ходила слава человека, который обид не прощает. Сам он никогда не приводил приговоры в исполнение. А выносить — выносил. В половине пятого ночи, на высоте девять тысяч шестьсот метров в небе над Будапештом был вынесен приговор Игорю Сафонову, начальнику службы безопасности АОЗТ «Хайрамов и К».

«Боинг» плыл высоко над облаками, и звезды бесстрастно разглядывали его из космоса.

А какое, в конце-то концов, звездам дело до всех этих мелочей?

За неделю кожа на лице подзагорела, выравнялась. Не совсем, конечно. Августовское солнце на широте Петербурга слабовато для крутого загара.

Ничего, подумал Профи, разглядывая себя в зеркало, сойдет. Особенно если день-другой не бриться. Щетина скроет, под-маскирует.

Недельное «лежание на тюфяке» уже изрядно надоело. Первые дни он очень много спал. Вероятно, это была реакция организма на чудовищную нервную нагрузку предыдущих сумасшедших суток. Тех самых суток, которые начались с обнаружения слежки и вместили в себя нейтрализацию топтуна, который скоро стал Партнером.