Восемь глаз сосредоточились на оружии. Вид пистолета отрезвлял и угнетал одновременно, гипнотизировал.

— От вас обоих и сейчас пахнет, — уже другим голосом произнес подполковник, — совсем охуели. В общем, так: сейчас здесь прокурорские будут. Принять «антиполицай». Как отвечать на вопросы — Василь Матвеич объяснит. Ясно? Я спрашиваю: ясно?

— Так точно, — дружно ответили инспектора. Им стало понятно, что начальство на их стороне. А это уже немало. Достаточно было бы в деле появиться одному упоминанию о нетрезвом состоянии сотрудников ГАИ — сразу другой коленкор.

В лучшем случае выпрут со службы.

Подполковник, заместитель командира полка, закурил, посмотрел на пистолет, потом снова на инспекторов и устало сказал:

— И помните: на каждого из вас у меня материалов — выше крыши. Пьянка, взятки, блядки… а на тебя, Соколов, еще и… А! — махнул рукой начальник. — Вот закроет прокуратура дело, признает применение обоснованным, шум утихнет… тогда я вас и выгоню. Обоих! Все, работайте. Василь Матвеич, проинструктируй… офицеров.

Подполковник вышел из машины, в трех метрах сидел в салоне белой «четверки» бородатый мужик.

Почти как живой, если смотреть слева.

На второй день своего затворничества Профи сбрил бороду. Когда он закончил процедуру и посмотрел в разбитое зеркало, криво висящее на двери совмещенного санузла, ошибка стала очевидной. Лицо оказалось двухцветным: загорелая кожа резко сменялась нездоровой белизной там, где несколько минут назад росла клочковатая, пегая борода. Вот об этом он, честно говоря, не подумал. Казалось — все просто: сбрил бороденку и стал другим человеком. Он даже не предполагал, что этот оборот был уже предусмотрен.

В ориентировке предлагалось обращать внимание на лица с двухцветным загаром.

— Ну что ж, — хмыкнул Профи, — будем загорать.

Он перетащил расшатанный диван к подоконнику, раздернул пыльные, в подозрительных пятнах шторы и распахнул окно. Комнату залил яркий солнечный свет, и вся ее нищета и убогость стала еще заметней. Все это его нисколько не волновало. Профи позавтракал банкой сардины в масле и сыром, выпил растворимого кофе. Потом достал из сумки книгу. Взял ту, что первая попалась под руку. Несколько секунд он колебался, потом все же налил полстаканчика водки.

Выпил, сидя на краю дивана. И опрокинулся на чистые простыни… Солнце падало на лицо и грудь, обдавало ласковым теплом. Профи лежал на спине, широко раскинув руки: в одной была книга, в другой смятый пластиковый стакан. Из-под закрытых век выкатились слезинки. Объяснить свои слезы он бы не смог — ему было хорошо. Необъяснимое и трагическое спокойствие «снизошло на него», как писали в старинных романах. Теперь так не пишут.

Через десять минут Сергей Круглов уже спал.