— И когда она представится?

— Это тебя не касается, так как подпадает под действие адвокатской тайны.

— Бьорн, мы знаем, что Драган уехал из города.

— Значит, тебе известно больше, чем мне.

— Ему наверняка кто-то помог скрыться.

— Ты единственный, кому он звонил.

Хм, это могло стать вам известно, только если вы нелегально прослушивали мой сотовый, что вы, конечно же, не стали бы делать.

— Ну-ка напомни мне, что он тогда сказал?

— Что хочет поесть мороженого с тобой.

— Как романтично. И что же я ответил?

— Ты ответил, что собираешься поехать с дочкой на озеро.

— И что же я сделал?

— Ты поехал с дочкой в офис, и там она поела мороженого.

Боже ты мой, не думает же Петер серьезно выдвигать против меня обвинение в помощи в уклонении от наказания на основании того факта, что этот идиот фон Мёллер заметил, что моя дочка испачкалась мороженым.

— Хорошо. Виновен. Моя дочка съела мороженое в офисе. Еще какие-то подозрения?

— Мы знаем, что из конторы ты поехал на озеро.

— Ах, откуда же ты и это знаешь?

— Мы следили за тобой.

— Вы шпионили за адвокатом и его малолетней дочкой все выходные? На каком юридическом основании? Нелегальное поедание мороженого?

— Мы не шпионили за тобой.

Скажем так: наш коллега случайно катался на лодке по озеру и случайно делал ландшафтные снимки своим телеобъективом.

Тогда это, скорее всего, была та самая лодка, которая вечером встала на якорь. Если бы я благодаря Эмили целиком и полностью не переключился на осознанность, то сегодня утром был бы не в строительном магазине, а за решеткой. Или если бы меня увидели на причале с живым Драганом, или увидели, как я в субботу вытащил из багажника мертвого Драгана.

Я резюмировал новую информацию.

— Итак, Драган позвонил мне, пригласил поесть мороженого. И затем вы видели меня в офисе и на озере. И напротив, Драгана вы не видели ни в офисе, ни на озере. И мороженое ел не я, а моя дочка. Попробуй-ка на этом основании получить ордер на обыск офиса или того загородного дома на озере.

— Такое дело, есть еще маленькая деталь…

— Соседи того дома у озера сегодня утром позвонили в полицию. На столе их открытой веранды лежал отрезанный палец с печаткой.

Черт. Никакая это не второстепенная деталь. Это, если правильно все трактовать, косвенная улика, указывающая на совершенное мною убийство.

Как ни странно, в тот момент меня охватил не страх, а ярость. Ярость на ту чертову птицу. Неужели было так уж необходимо выронить палец именно на таком видном месте? И где все эти хваленые кошки, когда они действительно нужны? Почему ни одна не сожрала этот палец?

— А какое это имеет отношение к Драгану? — спросил я скучающим, надеюсь, голосом.

— Кольцо на пальце имеет явное сходство с тем кольцом, которое Драган сунул под нос пацану на видео.