Макс приходил в жилье, где прописан, чтоб переночевать, а любой член семьи Кац, включая собаку, возвращался домой, где его ждали и любили.

Одна фамилия, гены в крови не делают нас родными. Родными нас делают проявление заботы, внимания, любви даже в мелочах, изо дня в день. Макс по-доброму завидовал Ване и всегда мечтал, что когда-нибудь, если у него появится семья, он никогда не будет открывать дверь своим ключом.

— Леля! Я в принципе против джинсов на тебе, по крайней мере, когда ты со мной. Но сейчас, мы ещё и собрались туда, где в принципе такой стиль не уместен.

Ты же не будешь мне говорить, что не понимаешь о чем я? Так зачем этот демарш? — раздражённо выговаривал Макс, одетый в классический черный костюм, положив руки в карманы.

На Леле был джемпер, белые кроссовки и те единственные джинсы, которые каким-то чудом затесались в гардероб, что он купил ей. Да, они внешне сейчас очень резонировали друг с другом, и именно этого Леля подсознательно и добивалась, — не быть ему парой.

— Просто только в них я чувствую себя в своей тарелке. А в любом из платьев, что ты купил, я ощущаю себя твоей собственностью, вещью! И ты же не купил места в партер, наверняка же в какую-то изолированную Vip-ложу, чтоб у меня не было шанса удрать от тебя.

А если это так, то меня никто не увидит, почему бы мне не надеть джинсы? — Леля прекрасно знала, зачем он требует надевать платья — чтобы беспрепятственно лапать ее, и она пыталась дать ему отпор хотя бы в этом, хоть в чем-то проявить неповиновение.

— Малыш, ну что за детский сад? Ты мне типа назло, что ли? Ты же умная, знающая себе цену девушка! Ты прекрасно осознаешь, что в джинсах — ты просто длинноногая телка, на задницу которой облизывается местная шпана со словами "я б ей вдул", в классическом платье — ты богиня, рядом с которой мечтает быть любой мужчина, а в коротком платье — ты та самая ослепительная звёздочка, упавшая с небес, от которой у меня в мозгах помутилось.

И да, Леля, я хочу видеть тебя в платье, черт возьми! Я получаю от этого эстетическое удовольствие, как если б смотрел, на произведение искусства в Эрмитаже. Если ты так настаиваешь, то можешь идти в этом! Но глупо полагать, что джинсы хоть на йоту изменят тот факт, что ты принадлежишь мне! Ты моя женщина, Леля! Женщина, а не вещь! Будь ты для меня неодушевленным предметом, мне б в голову не пришло тащиться с тобой в театр, — Макс развернулся к ней спиной, и с психом рванул дверь на себя, выходя из ее комнаты в коридор, — Я жду в машине.

Леля растерялась. Она провела руками по джинсовой ткани и вдруг поняла, что несмотря ни на что, он прав. Это Макс разрешил ей выбрать, как они проведут сегодняшний вечер. И она выбрала театр, который они так любили с Ба.