- А как же без них, - похлопав по плечу, старушка подтолкнула меня к порогу, - ну, иди уже, дом заждался.

Сделав по инерции пару шагов, я обернулась, собираясь ещё раз взглянуть на женщину, но её и след простыл. Чудеса, да и только.

Отбросив в сторону глупые мысли, нашёптывающие о том, что не могла пожилая женщина так быстро уйти со двора, я потопала к порогу. Достав ключ, открыла замок, поддавшийся без особого труда, несмотря на то, что многие годы его никто не смазывал, распахнула дверь в сени, задержав дыхание, опасаясь, что в нос ударит затхлый запах, но его не было. Напротив, повеяло знакомым с детства ароматом трав. Дом, милый дом.

Работы оказалось много, хотя, другого я не ожидала. Слой пыли покрывал деревянный дощатый пол, впрочем, как и любой другой сантиметр поверхности, что горизонтальной, что вертикальной. В небольшие мутные окна проникал тусклый свет, но и его вполне хватало, чтобы оценить масштаб предстоящей работы, но это меня не пугало. Не зря же опустошила половину полок в супермаркете, теперь попробуем в действии все прелести купленных чистящих средств.

Работа спорилась. Напевая песенку, я тёрла, чистила, драила, в общем, без дела не сидела, и к вечеру дом сиял чистотой. Самое то, чтобы встречать гостей с пирогами. Правда, одними пирогами сыт не будешь, а посему, приготовление ужина никто не отменял. Вот только газа в доме не оказалось, о чём я благополучно успела забыть за годы отсутствия, электричества не было тоже, пришлось разжигать печь и кашеварить по старинке. И мне, что удивительно, это нравилось!

«Мяу, мяууууу, мяяууу...»

Надрывное мяуканье ворвалось в сознание будто вихрь, в одно мгновение развеяв приятное сновидение, в котором я баюкала младенца, напевая тихую колыбельную, знакомую с детства. В носу всё ещё стоял запах грудного молока, оставшегося на маленьких губках сложенных бантиком, а руки хранили тепло его тела, казавшееся таким реальным, что душу рвало на части от боли.

Только во снах моя мечта становилась реальностью, только там я прижимала к груди маленькое сокровище, ценнее которого не было на всём белом свете, украдкой воруя у судьбы минуты материнского счастья. Только там я жила, здесь же...

Заполошная кошачья серенада возобновилась с новой силой, действуя на нервы, заставляя взять волю в кулак и встать с тёплой постели.

- Ну, где ты, горе моё луковое? - ворчала я, шлёпая босиком по холодному полу. - Неужели опять закрыла тебя в чулане?

Но там кошки не оказалось, впрочем, как и во всём доме.

Прислушавшись, я различила скрежет кошачьих коготков по входной двери. Вот же зараза такая. И что ей снова надо? Оставила же у порога колбасной нарезки. Маленькая, а ест как троглодит.