Еще более ненормально беситься из-за этого. Я хотел умереть, даже был рад этому. И меньше всего я сейчас хочу видеть счастливо замужнюю сестру, которая гладит меня по щеке. Я здесь дня два, вряд ли она успела отменить свадьбу и не провести брачную ночь с другим.

— Как прошла свадьба? — это первое, что приходит в голову. Фантазия о том, как я снимаю с нее свадебный наряд, не давала покоя последние пару месяцев. До тошноты часто я прокручивал ее в голове.

— Нормально, — отвечает она столь же грубо, а потом пододвигает стул и садится рядом.  — Врачи сказали, что ты будешь жить.

— Ты, наверное, сильно этим расстроена. Гораздо удобнее забыть человека, когда его нет в живых.

— Не будь ты пациентом, я бы тебя ударила. А так я спрошу тебя и хочу получить честный ответ.

— Теперь, если честно, я боюсь только лжи. И твоя правда решит, скажу ли я тебе свою.

— Ты испугалась за меня, ты любишь меня, это я все знаю.

— Ты не все знаешь. Но, впрочем, если ты настроен столь негативно, то я зайду попозже, — встает она, но я удерживаю ее, вцепившись в запястье. Странное ощущение не знать чего-то. Еще хуже видеть в ее глазах огонь, который полыхает и во мне. И если раньше угли скорее тлели в ее зрачках, то сегодня они буквально пылают.

— Не кипятись. Я рад, что ты здесь.

— Ты очень бурно это показываешь.

— Слушай, я чуть не умер, я имею право злиться.

— Не имеешь, особенно, если ты хотел умереть, — выдернула она руку из моей и села на свое место.

— Что ты хочешь знать? — перевел я тему.

— Обещай, что скажешь все без утайки.

— Да, но если ты хочешь знать правду, то придется на нее повестись. Обещаешь?

— Обещаю, — а что еще остается. Эта девочка всегда добивается своего.

— До пожара в доме ты относился ко мне иначе, — так, начинается.  — Ты намекал, что я твоя. Ты делал все, чтобы я это поняла и осознала. Ты не хотел, чтобы ко мне вообще кто-то прикасался. Но потом все изменилось.

— Ты обещал! Все изменилось. Ты делаешь все, чтобы не прикоснуться ко мне лишний раз. Ты делаешь все, чтобы держаться от меня подальше. Более того, ты спокойно отдал меня другу.

— Я никого не отдавал, ты сама…

— А какой у меня выбор! В нем я по крайней мере уверен!

— Но что изменилось? Почему ты готов был отдать меня другому, тогда как раньше готов был убить любого, кто ко мне прикоснется.

Вот и все. Назад пути нет. Она хотела правды, она ее получит.

— Потому что лучше сдохнуть от ревности самому, чем видеть, как умираешь ты.

Она облизывает губы, хмурится, выпрямляя спину. Часто дышит, от чего ее рубашка натягивается на груди. И как с ней рядом вообще можно находиться спокойно.

— Объяснишь? Потому что я не понимаю.

— Когда меня ударили по голове, я впал в кому.

— Я не знал, что сплю. Мои больные фантазии сформировали свою реальность, в которой я жил все то время.