— Ярослав, пожалуйста.

— Я не смогу больше быть рядом, просто быть братом. Сегодня ты видишь меня последний раз.

— Не надо так, Яр. Ты нужен мне.

— Теперь у тебя будет Ник, — шагаю я мимо нее и выбегаю на улицу, прыгаю в тачку и несусь сквозь ветер и череду деревьев. Спешу за светом дальних фар, петляя по дороге, снова и снова обгоняя такие медленные тачки. Лучше бы Борис убил меня. Лучше бы я сам умер в том лагере. Или, когда шел ко дну на озере много лет назад. Или шагнул в выбитое окно. Зачем существовать, если ее не будет рядом. Зачем насиловать себя, смотря, как рано или поздно ее чрево заполнит семя другого. Смотреть, как она будет растить ребёнка, которого я никогда не смогу ей дать. Зачем?

Наверное, это и было последней мыслью перед тем, как я снова обогнал фуру, совершенно не подумав, что на меня может лететь другая.

Я надеялась, что он придет на свадьбу. Переборет себя и пожелает мне счастья. Что будет рад за меня, будет рядом со мной. Это эгоистично, я понимаю. Я знаю, что мне давно нужно было отпустить его, но мысль не видеть его сообщений, не видеть его ухмылки, не ощущать его запах кажется невыносимой. Я бы убежала, не знай, что рано или поздно стыд и страхи возьмут верх над любовью. Над вспышкой счастья, что накроет нас, как только мы рванем к свободе.

— Мира, — мама проходит в комнату, где я стою возле зеркала и рассматриваю потрясающей красоты платье. Подходит сзади, чуть поправляя вьющийся локон на шее. — Ты великолепна, Николас будет счастлив.

— Ярослав не пришел?

— Может еще появится. Не переживай,

— Я не знаю, правильно ли поступаю. Я люблю Ника как друга, а Ярослава...

— Солнышко, — мама поворачивает меня к себе и обнимает.  — Мы говорили, и я повторю, запретный плод всегда кажется сладким, но стоит его вкусить, и все разрушится. Ты пойми, ты сама не сможешь жить с ним, зная, что в ваших венах течет одна кровь. А если ты забеременеешь. Даже если вы будете предохраняться. Как ты будешь смотреть им в глаза? А если с ними будет что-то не так? Николас любит тебя, он надежный и замечательный. Даже Ярослав одобряет его, неужели ты упустишь шанс стать счастливой?

— Нет, не упущу, — кивнула я, обняла ее. Она права. И Яр прав. Это влечение я долго пыталась задушить в корне, и брак с таким замечательным Николасом поможет мне в этом. Поможет перестать думать о брате, мечтать о нем.

Мама помогает мне закончить все приготовления, и мы вместе выходим в холл, спускаемся на первый этаж украшенного дома, во двор, где нас ждут сотня гостей, где родственники Ника и сам он у алтаря. Мне нужно только вздохнуть, набраться в легкие воздуха и прошагать к нему по выстеленной ковром дорожке. Улыбнуться отцу и матери, которой он передает шумного Платона.