— Идите по отделам, предупредите всех. Никаких реплик с места, никаких турбуленций. Все должны поднять руки. Если хоть кто-то проголосует «против» или даже воздержится, получится, что я впустую выкинул псу под хвост свое доброе имя. Ясно?

— Нет, не ясно, — наливаясь, сказал темпераментный Кротов.

Но здесь в кабинет заглянул директор института. Грозно посмотрел на карбонариев. Те вышли.

— Вы как? — спросил Иван Харитонович. — Вид спокойный. По-моему, я волнуюсь больше вашего.

Клобуковым действительно владело какое-то странное оцепенение. С психофизиологической точки зрения это, вероятно, была защитная реакция нездорового сердца, заблокировавшего опасность сильных эмоций.

— Антон Маркович, я поговорил с членами комиссии… Да-да, это именно комиссия из представителей Комитета госбезопасности, горкома и министерства, вот как всё серьезно… — Тут директор испугался, что Клобуков запаникует, и поспешно добавил: — Нет-нет, наши дела не так уж плохи. Мне намекнули, что, если собрание пройдет хорошо, оргвыводов может вообще не быть. Всё зависит от вас. Если появится хоть малейший шанс, я попробую вас сохранить.

Вы знаете, как высоко я вас ценю.

— Я не останусь, это исключено. После сегодняшнего выступления в институте я больше не появлюсь. Никогда.

Румянцев сморгнул — занервничал из-за непривычной замороженности собеседника.

— Вы себя хорошо чувствуете? Лучше принять капли.

— Не нужно. Идемте. Я хочу поскорее с этим покончить.

Актовый зал был полон. Из дома в выходной созвали не только анестезиологов — пришел весь коллектив института.

Пока директор произносил короткое вступительное слово, Антон Маркович из первого ряда разглядывал членов комиссии.

Невозможно было определить, кто из них партийный чиновник, кто ответственный работник Минздрава, а кто комитетчик. Одинаково настороженные физиономии, темные костюмы, каждый строчит что-то в блокнот.

Никто не хлопал. Царило гробовое молчание.

Антона Марковича тронули за локоть. Заместитель шепнул: «Вам предоставили слово».

Глядя в напечатанную страницу, Клобуков быстро поднялся на сцену. Прежде чем приступить к чтению, посмотрел на зал.

Сколько лиц. Большинство знакомые. Сейчас на них появится недоумение, потом у кого-то сочувствие, у кого-то презрение.

Стук карандаша по столу. Директор.

— Антон Маркович, мы ждем.

— Да-да, — повторил Клобуков. — Уважаемые коллеги… Хм. Уважаемые коллеги…

С залом происходило что-то непонятное. Он вдруг стал сжиматься с двух сторон. Слева и справа надвигалась чернота, словно кто-то сдвигал плотные шторы занавеса. Вот они сомкнулись посередине, и в тот же миг в левой половине груди раздался отчетливый гулкий звон.

Осталась только темнота.