Я не знала, что Анджела – его двоюродная сестра, пока она ко мне не переехала. Они не очень близки, и он никогда сюда не приходил. Разумеется, я встречала большинство сотрудников Лаборатории. Доктор Хоуарт собрал здесь струнный квартет вскоре после того, как приехал, и в августе прошлого года они давали концерт в часовне Рена. Потом в ризнице подавали вино и сыр. Тогда я познакомилась с некоторыми из сотрудников. На самом деле я уже знала многих по виду и по имени, как это обычно бывает в деревне. Все ведь ходят на одну и ту же почту, в один и тот же паб.

Но если вы рассчитываете услышать деревенские или лабораторные сплетни, ко мне бесполезно обращаться.

– А концерт в часовне прошел успешно? – спросил Дэлглиш.

– Не особенно. Хоуарт – очень хороший скрипач-любитель, а Клэр Истербрук вполне компетентная виолончелистка, но остальные двое не тянут. Он не решился повторить эксперимент. Мне представляется, что после концерта послышались недобрые голоса, в том смысле, что новоприбывший считает своим долгом несколько цивилизовать бедных туземцев; вполне возможно, они донеслись и до его слуха.

Действительно, создается впечатление, что он считает себя человеком, в полном одиночестве пытающимся возвести мосты над культурной пропастью, что пролегла между учеными и художниками. Но может статься, его не удовлетворила акустика. На мой взгляд, просто другие трое не хотят больше с ним играть. Возможно, в роли руководителя квартета он повел себя так же высокомерно, как и в роли директора Лаборатории. Лаборатория, впрочем, явно дает больший эффект – производительность возросла на двадцать процентов. Довольны ли сотрудники – это совсем другой вопрос.

Выходит, что ее иммунитет к лабораторным и деревенским сплетням не так уж силен, заключил Дэлглиш. Интересно, почему она так откровенна. Решив быть столь же откровенным, он спросил без околичностей:

– Вчера, когда вы были в Коттедже за мельницей, вы поднимались наверх?

– Подумать только, старик вам и об этом сообщил! Интересно, чем я, по его мнению, там занималась? Я зашла в ванную посмотреть, нет ли там банки с пистолем – раковину почистить. Банки не было.

– Вы, конечно, слышали о завещании Лорримера?

– Думаю, вся деревня об этом слышала. На самом деле я, видимо, была первой, кто об этом узнал. Старик очень волновался, хотел поскорее выяснить, достанутся ли ему какие-нибудь деньги, и Анджела позвонила поверенному. Она познакомилась с ним, когда оглашали завещание ее бабушки, поверенный сообщил, что коттедж отходит старику вместе с десятью тысячами фунтов, так что он может не волноваться.

– А сама мисс Фоули ничего не получает?

– Вот именно.