У меня и прав не было на те снимки, фотосъемку полностью оплачивала клиентка, но у Авроры довольно загорелись глаза, стоило ей только увидеть девушку на экране, и она стребовала с меня обещание включить один кадр из той фотосессии в мою следующую выставку.

Кто я такой, чтобы противиться напору своей женщины? Настоящей бизнес-леди, у которой всегда все схвачено и все рестораны работают как один четко отлаженный механизм. Без запинок и сбоев. Она стала той, кем и хотела, и, глядя на нее, я чувствовал гордость и чуточку эгоистичного довольства, что всего этого она добилась с моей помощью, хотя ни капли не сомневался, что и без меня и активов моей семьи она добилась бы не меньшего, просто ее путь был бы более долгим и сложным. Вот и все.

— Пап, о чем задумался? — окликнула меня дочь, оглядывая посетителей выставки, так же как и я.

— Она вместе с бабой едет.

Понятно, мать решила держать свою невестку под контролем, чтобы не сбежала. Мама сильно сдала. Тогда, три года назад. Еще до нашего с Авророй возвращения из Китая Востров наложил на себя руки. Именно в тот день мама посетила его в единственный раз. Уж не знаю, о чем они тогда говорили, но тяжело было всем. И Руслану, и матери. Я же разозлился на Вострова, слишком легко тот отделался и в очередной раз заставил страдать мать. Но год назад, заметив тягу Ульяны к фотосессиям и моде, мама задумалась и спустя четыре месяца открыла модельную школу для детей и подростков. С тех пор ее стало не узнать. Но при всем при этом она постоянно наседала на меня с просьбами о еще одной внучке или внуке. У жены Олега после тяжелых родов были серьезные противопоказания к повторным. После первых чуть на тот свет не ушла, а на Руслана мать давно махнула рукой. Оставались лишь мы с Рори. Но на Рори где сядешь, там и слезешь. А потому плешь проедали мне.

— Приехали, — громко шепнула Уля, и я в тот же момент перевел взгляд к выходу.

Там действительно была Аврора — на высоких каблуках, в длинном бирюзовом платье и со знакомой бирюзовой сумочкой. И как она ее только сумела сохранить? Я заглянул в лучащиеся озорством глаза и решил, что эта сумка сегодня добрый знак.

Я махнул диджею, парень сделал тише музыку, и тогда я, прокашлявшись, взял слово.

— Дамы и господа, я рад вас всех видеть на своей четвертой выставке. Спасибо, что пришли на ее открытие, решив посетить одними из первых. «Краски моей жизни», — так называлась эта выставка, — не так уж и разнообразны, — улыбнулся я, — как вы могли заметить. В них преобладает всего один-единственный цвет. Мой любимый. И не зря. — Я подошел к Авроре, а она закатила глаза. Все поняла. Да, не быть мне стратегом. Понял бы это пятнадцать лет назад — и многое бы в моей жизни сложилось по-другому.