Ей так отчаянно хотелось как можно скорее уйти от Маркуса, что она развернулась слишком резко, поскользнулась на влажной земле и потеряла равновесие.

Девушке почти удалось избежать падения, и она могла бы устоять, если бы Маркус в буквальном смысле не налетел на неё с воздуха.

Его плечо угодило Онории прямо в живот, как будто самого столкновения было недостаточно. Она задохнулась, они оба рухнули на землю, и Маркус упал прямо на неё.

Онория шевельнула губами в попытке заговорить, оставаясь в лежачем положении и глядя на него, но не смогла подобрать слов. Маркус показался ей другим человеком.

Она знала его почти столько, сколько помнила себя. Как это возможно, что она не замечала форму его губ? Или глаз? Она знала, что у него карие глаза, но теперь её поразил их насыщенный цвет, с янтарными отблесками возле края радужки. А теперь его глаза, кажется, меняются в цвете, в то время как он придвигается ближе…

У Онории дух перехватило. И губы раскрылись сами собой. Что-то у неё внутри сжалось в нетерпении, и единственной мыслью стало…

Ничего. Или, по крайней мере, ей следовало думать только ни о чём, поскольку Маркус совершенно определённо не собирался её целовать.

Он произнёс ряд ругательств, каких она не слышала с тех пор, как Дэниел бежал из Англии, затем приподнялся и слез с неё, отступил назад и…

За этими словами последовала череда неистовых движений, сопровождаемых звуком удара об землю и стоном, и ещё одна череда проклятий, которые Онория благоразумно решила пропустить мимо ушей. Задыхаясь от испуга, она поднялась на локтях. Маркус лежал на спине и, судя по выражению его лица, на сей раз действительно испытывал сильную боль.

-Яма, – прохрипел он, стискивая зубы от боли.

И, словно в пояснение добавил:

– Я сожалею,– быстро сказала Онория, поднимаясь на ноги. Поскольку ситуация явственно требовала более весомых извинений, то она повторила снова:

– Мне очень, очень жаль.

– Ты должен знать, что в мои намерения не входило… – Она не стала продолжать. Потоком болтовни не искупить вины, и, кажется, Маркус не особенно желает слышать её голос.

Онория нервно сглотнула, делая крошечный шаг по направлению к нему. Он по-прежнему лежал на земле, не совсем на спине и не полностью на боку.

Его сапоги и брюки запачкались. И сюртук тоже.

Онория моргнула. Маркусу это не понравится. Он не особенно привередлив в одежде, но это был очень красивый сюртук.

– Маркус? – нерешительно позвала она.

Он нахмурился. Его сердитый взгляд не относился лично к ней, но этого было достаточно, чтобы подтвердить её решение не говорить ему о сухих листьях в его волосах.

Маркус слегка перекатился в сторону, чтобы растянуться на земле, и закрыл глаза.

Онория открыла рот и почти заговорила, но сдержалась.