Наступил момент тишины, пока все осмысливали услышанное, и затем Онория произнесла самым радостным голосом:

– Он также шлёт наилучшие пожелания.

– Но всё же недостаточные для того, чтобы удостоить нас своим присутствием, – прошептала миссис Ройл.

Вопрос о приёме повис в воздухе. Юные леди переглядывались между собой, молча гадая, кто сможет задать его. Наконец, все взоры сошлись на Сесилии. Это должна быть она. Из уст кого-то другого этот вопрос прозвучит как грубость.

– Что нам делать с приёмом в Брикстэне? – спросила Сесилия. Но её мать глубоко задумалась, прикрыв глаза и сжав губы.

– Это по-прежнему хорошая идея, – внезапно произнесла миссис Ройл. Её голос был полон решимости, и Онория почти ощутила, как звуки эхом отдаются у неё в ушах.

– И мы пригласим студентов? – поинтересовалась Сесилия.

– Я подумала о Грегори Бриджертоне, – с надеждой вмешалась Сара, – и о Невилле Бербруке.

– Прекрасный выбор, – миссис Ройл шагнула к своему письменному столу. – Хорошие семьи, у того и у другого.

Она извлекла несколько листов бумаги кремового оттенка и стала загибать уголки, считая их.

– Я немедленно разошлю приглашения, – сказала миссис Ройл, отсчитав необходимое количество листов. Она повернулась к Онории с вытянутой рукой: – Кроме вот этого.

– Прошу прощения, – произнесла Онория, хотя уже поняла, что имеет в виду хозяйка дома. Только она не собиралась соглашаться с этим.

– Пригласи лорда Чаттериса. Как мы договаривались. Не на весь приём, а лишь на один вечер. Суббота или воскресенье, как он пожелает.

– Ты уверена, что приглашение не должно быть написано тобой? – спросила Сесилия у матери.

– Нет, лучше, если оно будет исходить от леди Онории, – указала миссис Ройл – Ему труднее будет отказать, поскольку оно написано таким близким ему человеком.

Она сделала ещё один шаг вперёд, так что Онория уже не могла не взять предложенный лист из её рук.

– Мы с ним добрые соседи, – добавила миссис Ройл. – Не думай, что мы в плохих отношениях.

– Ну, разумеется, – пробормотала Онория. Что ещё она могла сказать? И как подумала она, глядя на лист бумаги, ничего не поделаешь. Но тут ей улыбнулась удача. Миссис Ройл села опять за стол, а это означало, что у Онории нет другого выбора, кроме как вернуться в свою комнату, чтобы написать приглашение.

Что в свою очередь означало, что никто, за исключением Онории и самого Маркуса, не узнает о содержании письма, гласившего следующее:

Иной джентльмен увидел бы в приглашении такого рода вызов и принял бы его безотлагательно. Но не Маркус. Онория была в этом убеждена. Он бывал высокомерным, он мог не одобрять её поведения, но недоброжелательность в нём отсутствовала. И он не станет страдать сам, лишь бы страдала она.