– Можем, – с радостью согласилась она.

Онория положила руку поверх руки Маркуса и позволила ему вывести себя в центр зала. Им уже доводилось танцевать друг с другом, один-два раза они даже вальсировали, но сегодня всё было по-другому. Ещё не заиграла музыка, как Онория почувствовала, что скользит, безо всяких усилий двигаясь по полированному паркету. А когда рука Маркуса оказалась у неё на спине, и она взглянула ему в глаза, горячий жар забурлил в ней.

Её тело стало невесомым. Дыхание прервалось. Она чувствовала себя голодной и жаждущей. Ей хотелось чего-то такого, что она сама не могла объяснить, и желание это достигло такой силы, что должно было напугать её.

Но она не испугалась. Не теперь, когда рука Маркуса лежит у неё на талии. В его объятиях Онории было спокойно, хотя её тело изнывало от неистовства. Жар его кожи просачивался сквозь её одежду, словно опьяняющий напиток, который заставлял девушку желать приподняться на носочки и воспарить в небеса.

Она хочет Маркуса. В эту самую минуту её осенило. Это желание.

Неудивительно, что девушки теряют репутацию из-за страсти.

Онория слышала о девушках, которые «совершали ошибки». Люди шептались, что они развратницы и сошли с праведного пути. Онория этого никогда не понимала. Как можно променять благополучную и безопасную жизнь на одну ночь страсти?

Теперь ей известно, как. И ей хочется того же самого.

– Онория? – Голос Маркуса достиг её слуха, словно звездопад.

Она подняла на него взгляд и обнаружила, что он с любопытством смотрит на неё. Заиграла музыка, но Онория не сделала ни единого шага.

Он вопросительно наклонил голову. Но говорить ему не пришлось, как не нужно было отвечать и самой Онории.

Вместо этого она сжала его руку, и они начали танец.

Мелодия кружилась и взлетала, и Онория следовала за Маркусом, не отрывая глаз от его лица. Музыка несла её, и впервые в жизни Онории показалось, что она поняла, что значит танцевать. Её ноги двигались в идеальном для вальса ритме – раз-два-три, и сердце её парило.

Она чувствовала пение скрипок всей кожей. От деревянных духовых инструментов покалывало в носу. Онория превратилась в одно целое с музыкой, и когда танец закончился, когда они с Маркусом расстались, она ответила реверансом на его поклон и ощутила себя опустошённой.

– Онория? – тихо окликнул её Маркус. Он выглядел встревоженным. Но не тревогой «ах, как бы мне вскружить ей голову». Нет, это определённо ближе к «Боже милостивый, да она нездорова».

Маркус совсем не похож на влюблённого мужчину. Он выглядит как человек, который озабочен тем, что стоит рядом с человеком, страдающим от несварения.

После танца с ним Онория чувствовала себя переродившейся.