И что останется? Все останется!

Тьфу, козел, опомнись!

– Ты, Стас, Гамида обмануть хочешь, да? Не надо обманывать Гамида.

Стас пил коньяк. Музыка играла.

– Ты расскажи Гамиду про беду. Гамид всегда поможет, Гамид друзей помнит, Гамид все помнит.

– Да нет, Гамид, я так, случайно заехал.

– Ну, твое здоровье. Адресок знаешь, если что.

Еще коньяку! Еще-е-е!!! Как он понял? Почему? Волки чуют кровь сердцем…

Картинка расплывалась. Сначала появился туман. Легкий, как сигаретный дым. Он проглотил Гамида, проглотил лангет и коньячок, проглотил музыку.

Потом появился ветер. Очень холодный ветер. Разбил окна, влетел, разметал туман и с шипящим свистом разорвался миллионами огненных осколков. И не осталось ничего. Вакуум, черная пустота. Только очень далекий, приглушенный стук.

Стас вздрогнул, открыл глаза, повернул голову. Возле дверцы стоял пацан лет десяти. Стас взглянул на часы. Восемь утра. В машине было ужасно холодно. Стас подул на пальцы, повернул ключ в замке, нажал кнопку стеклоподъемника.

– Дяденька, вы тут теперь постоянно машину ставить будете?

– Ну, если постоянно, то дайте на хлебушек, а то у вас колеса спустятся.

Пацан протянул в окно маленькую ладошку. На хлебушек?! Ах да. Все хотят есть.

Он сунул пацану тысячную, поднял стекло. Неожиданно ощутил боль в правой кисти. Костяшки набухли и посинели. Кому это он? А, «ночные бабочки»… Любовью интересуешься?

Стас включил зажигание, прогрел двигатель. Осмотрелся. Ну, его и занесло. Вроде не пил. На соседнем сиденье валялась упаковка аминеурина. Он спал или нет?

Вчера он заехал к Гамиду. Домой. Договориться. Странно, цена оказалась не так уж и высока, окажись больше. Стас, может, и не решился бы. Холодные глаза Гамида, смешливый бас. «Не томись, Стасик. Это и мое дело. Не люблю старых обид, очень не люблю. Поймают? Ха-ха-ха. Ты не такой умный, как я думал…»

Да! Это затеял Гамид. Не Стас, нет! Гамид! Он злой, он нехороший. Он, сволочь черная! А Стасу это не надо! Зачем это Стасу? Но чьи деньги?

Стас досадно стукнул распухшим кулаком по «торпеде».

Гамид сказал, что позвонит на трубку. Зачем звонить? А, ну да, скажет день и время. Чтобы я обеспечил себе алиби. Алиби?

Стас отпустил сцепление, вывернул руль. Гриф, огромная кавказская овчарка, встретила его радостным лаем. Стас потрепал пса по загривку, открыл двери. Огромный дом протапливался плохо, несмотря на могучую финскую отопительную систему.

– Стас, ты хоть мог позвонить! Я не спала рею ночь. – Настя в тяжелом халате встретила его в прихожей. – Почему ты стал таким? Ты очень изменился.

– Извини, не успел позвонить.

– Что значит «не успел»? У тебя трубка под рукой.

– Да пошла ты! – неожиданно рявкнул Стас и, грубо оттолкнув жену, направился в спальню. Настя заплакала.