По нашим подсчетам, к этому времени непременно случится что-нибудь еще. Оставайтесь с нами! Реклама!» Стас затормозил у офиса и вышел из «тойоты». Звучала вычурная, лукавая музыка с оттенком осени.

Гамида Стас встретил случайно. Естественно, случайно! Просто надо было заехать в этот район. Никакого умысла!

– Привет, Гамид, все кочуешь?

– О, Стас! Хорошая у тебя тачка. Какого года?

Маленький, остроносый Гамид, отпустивший бородку, обошел «тойоту», постукивая по металлу окольцованными пальцами.

– Смотри, если что, покупатель имеется. А сюда к кому?

– Так, детство вспомнить, ребят навестить. Ты-то как? Я слышал, Пашу посадили.

– Плохо слышал. Паша взорвался, блаженный. Отлучился. А Гамид жив. Гамид сердцем беду чует. А что стоим? Вон кабачок, посидим за встречу. Ведь ты не спешишь?

Кабачок, вероятно, Гамиду и принадлежал, потому что джигит сразу прошел в отдельный кабинет, где тут же, неся улыбку и поднос с коньяком, парой салатиков, парой черноикорных бутербродов и, разумеется, широкими фужерами, возникла пестренькая официантка.

– Лариса, два лангета, ласточка.

– Конечно, Гамид Магомедович. Гамид разлил коньяк.

– Выпьем. Сухой базар глотку дерет. За встречу! Стас чуть пригубил. Гамид выпил все.

– Чувствуешь марку? Я им сказал, поймаю на «леваке» – вылетите на улицу. Предприятие должно приносить доход.

– Так, присматриваю, чтобы не сглазил кто. Как кореш твой. Костя? Еще браткуете?

– Разбежались. Сколько ж можно? Каждому свое. Гамид разродился клыкастой улыбкой и показал на небольшой, едва заметный шрамик на виске.

– Кирпичик помнишь? Не зажило.

– Брось, Гамид. Для тебя это украшение дороже бриллианта. Настоящий мужик.

– Дороже, Стасик, дороже.

Гамидовские клыки впились в бутерброд. Стас допил коньяк, достал сигареты.

– Гамид, ты мусульманин? А почему тогда пьешь?

– Ха-ха-ха! Чем ты мне всегда нравился, так это мозгами! Молодец. Так чего ты сюда приехал? Какое детство, Стасик?

Гамид сощурил узкие лисьи глаза. Стас, не ответив, налил в фужер коньяку. Девочка принесла два лангета. Возможно, из английской говядины. Зачем он здесь? Дела, детство, друзья? Гамид, что ли, друг? Таких друзей на вешалку да в музей. Но он приехал.

Когда к нему пришла эта мысль? Абсурдная, глупая и сумасшедшая. Сначала он даже вздрогнул, будто проснувшись, будто получив электрический разряд. Засмеялся от пробуждения. Померещилось!

«В эфире криминальная хроника… А у нас тут снова трагедия, и снова никто не задержан…» Никто не задержан. Стреляли? Стреляли. Время такое. Время стрелять.

Второй раз разряда не было. Была детская шальная фантазия. Что, пофантазировать нельзя? Можно! За мысли не судят. Вот, к примеру, раз – и случилось! Так уж вышло! Само по себе.