Однако московский великий князь Дмитрий оказался крепким орешком. Если первый поход 1368 года застал его врасплох, то затем он держал удары агрессоров, не став мальчиком для битья. К тому же Ольгерд находился в преклонном возрасте, его активность постепенно угасала. Но в Европе уже до его кончины, последовавшей в 1377 году, осознали, что тому не удастся взять реванш по восстановлению господства в северо-восточных землях. Захватнические планы Запада обрели новые перспективы, связанные с возвышением любопытной фигуры, известной в истории как татарский темник Мамай.

Этот откровенно прозападный ставленник стал инструментом в руках генуэзцев, о которых с такой неохотой упоминают русские летописи. Итальянская торговая республика в тот период стремилась закрепиться гораздо далее Причерноморья и Приазовья. Но Москва противостояла подобным намерениям, немалую роль здесь играла церковь, устами преподобного Сергия Радонежского заявившая о невозможности хозяйничанья латинян на нашей земле.

Столкновение с великим князем Дмитрием не заставило себя ждать. Выпад Мамая следует рассматривать не обособленно, а как логичное звено вдохновляемой Западом агрессии против нашей земли. После смерти Ольгерда генуэзцы снарядили военный поход вглубь страны, опираясь на темника, выступившего организатором этого предприятия. Вторжение предпринято в 1380 году: речь о знаменитой Куликовской битве, которая оказалась для Москвы ударом в спину, что серьёзно осложняло ситуацию.

Наняв кочевников, укомплектовавшись генуэзской пехотой, ставшей ядром войска, Мамай выступил к Москве. Привлекли и литовского князя Ягайло, который жаждал продолжить дело Ольгерда. На помощь же московскому князю Дмитрию выступил противник Мамая — хан Тохтамыш. Его неприятие генуэзцев имело не только политические, но и личные причины: дочь хана убежала с одним молодым генуэзцем, а когда их настигли — покончила жизнь самоубийством, выбросившись из окна. Напомним: Мамай с генуэзцами спешили дать бой ещё до соединения войск Дмитрия и Тохтамыша, но это, как известно, не помогло.

Чтобы оценить место Мамая во всей этой истории, не лишне вспомнить бывшего советского генерала Власова, перебежавшего к гитлеровцам в годы Великой Отечественной войны. Пойдя на союз с генуэзцами, Мамай выступил в его амплуа, превратившись в персону поп §га(:а на уже бывшей родине. Мы не будем сейчас касаться споров о том, где происходило Куликовское сражение, в чём в последние годы любят упражняться. Подчеркнём только её огромное значение, поскольку речь шла о будущем нашего молодого государства.

Стереть из памяти Мамаево побоище было сложно, а потому его элегантно перекрасили в искомые татарские тона, аккуратно замазав западные уши.